— Да некого просить. Пятница, день уж к вечеру клонит. У кого имеется машина, тот уже р... — 4 сентября 2026 г. в 17:00:02.458
— Да некого просить. Пятница, день уж к вечеру клонит. У кого имеется машина, тот уже расслабился. Куда спешите? Переночуйте да утром с вашим другом уедете. Вы по сторонам не смотрите. В дом зайдите, там вполне себе сносно. Даже жить можно. — Не можно — горячо возразила Лёля, привыкшая к более комфортабельным условиям своей уютной маленькой квартирки — я здесь не останусь и от такого наследства откажусь. — И зря. Вы только гляньте, земли сколько, а плодовых деревьев? Дом посмотрите, говорю вам. Махина на двести квадратов. Ну да, руки нужны, а вы как хотели? Глаза бояться, как говорится, а руки делают. Бронислав Захарович не зря эту усадьбу в своё время приобрёл. Вы просто не понимаете, какое богатство вам на самом деле досталось. Привыкли к дворцам с удобствами да роскоши. — Я в детском доме жила, к вашему сведению. И то, как я сейчас в Москве живу, целиком и полностью моя заслуга. Мне на блюдечке никто и ничего не принёс. Живу я одна, мужских рук у меня нет, а о домике в деревне я как-то не мечтала. Так что, пожалуй, Макарушке я и уступлю сие наследство. Лёля решительно вышла на улицу. Доводы Рыжего её не убедили. Внутри всю её переполняло возмущение. На черта ей такое убожество? С чего она вкладываться сюда будет? Со своей учительской зарплаты? Или в кредит влезет? Ради чего? Раз Макарушка сюда примчался, то ему готова уступить. Не бесплатно, естественно. Наследство на её имя? На её. Ежели он здесь, то, значит, свой интерес имеет, вот пускай и выкупает. Местные сплетницы успели разойтись по домам, так что улица была пустынна. Обхватив себя за плечи и не обращая никакого внимания на Рыжего, который шёл за ней следом, Лёля по памяти повернула к тому дому, где скрылся последний раз Макар, и постучала в калитку. — Дед Афанасий его теперь уже накачал — раздался за спиной голос Рыжего. Лёля только раздражённо отмахнулась от него. — Плевать мне. Я сама водить умею. Ноги моей в этой Каменке больше не будет. Лёля толкнула калитку, и она легко поддалась. Взору предстал ухоженный, чистенький дворик. Везде васильки, ромашки. Колодец посреди, беседка, увитая виноградником, аккуратные надворные постройки и добротная банька из сруба. — Дома есть кто? — крикнула Лёля. В ответ ей была тишина да стрёкот сверчков в высокой траве вдоль деревянного забора. — Бабы Клавы нет дома, иначе давно уж вышла бы — Рыжий деловито прошёлся по двору — меня, кстати, Муслим зовут. — Муслим? — недоверчиво протянула Лёля, смерив парня хмурым взглядом. Ну не любила она рыжих. Хотя этот довольно симпатичный. — Мать любила Магомаева слушать. Вот и назвала меня в честь него. По-подворному все меня зовут Мусик. Встав в позу и прижав руку к груди Рыжий вдруг зычным голосом пропел: — О, море, море, Преданным скалам Ты ненадолго Подаришь прибой ... Лёля заворожённо слушала его глубокий баритон, не ожидая столь выдающихся вокальных данных от деревенского веснушчатого парня. Вдруг раздался протяжный визг, и из хлева в конце двора выскочил здоровенный хряк, а верхом на нём подпрыгивал и болтался из стороны в сторону, обнимая крепкие бока, возлежал перепуганный Макар. — Я просто шашлык из свинины хотел — проорал Макар, пронесясь мимо ошалевшей от представшей перед ней картины Лёли. Огромный хряк, визжа на всю улицу, выскочил за калитку и понёсся по дороге вместе с Макаром на спине. Лёля лишь рот открывала, пытаясь хоть что-то произнести, как из бани вдруг повалил чёрный смог и раздался звон разбившегося стекла. Виктор Ромашкин со всей своей пьяной дури вышиб оконную раму и вывалился наружу, плашмя упав чёрным, как у негра, лицом в клубнику. Раскинув в стороны ноги и руки он затих. — Дед Афанасий, ты-то где? Рыжий влетел в баню и вывел из чёрного смога еле стоявшего на ногах деда. — Батюшки святы! Это что же тут произошло, пока я за Дуськой ходила? — громко запричитала баба Клава, держа козу за привязь.