— Тьфу! — в сердцах сплюнул генерал в отставке, Фомичёв Александр Валерьянович — а ещё ...
— Тьфу! — в сердцах сплюнул генерал в отставке, Фомичёв Александр Валерьянович — а ещё председатель райпотребсоюза. Дед грозно прошагал к Максиму и схватив его крепкой хваткой за ухо, втащил обратно в квартиру. — Щенок. Будешь ты ещё мне тут своё «я» показывать. А ну быстро чемодан разобрал и к столу. Нечего всем праздник портить! Я с тобой завтра, на трезвую голову отдельно побеседую и мозги-то тебе вправлю. Максим увернулся из рук Александра Валерьяновича и бросившись на выход, вылетел из квартиры. Его чемодан так и остался стоять у двери. — Идиот — заключил дед и ушёл снять стресс чем покрепче. — Хватит! Новый год ещё не наступил, а ты уже на один глаз окосел — отобрала у него бутылку Аглая Даниловна. — Папа! Ну почему он ушёл? — вскричала Нюрочка. — Да потому что идиот. Нахватали себе самородков деревенских, а потом «папа, дед...» А что я? Дочь иди свою научи, как мужика надо в ежовых рукавицах держать. Эх! — махнул рукой генерал. Быстро достав из заначки фляжку с коньяком, пока Аглая Даниловна суетливо ушла доставать гуся из духовки, генерал сделал внушительный глоток. —М... Мне м-можно... — Геннадий Петрович заговорщически подмигнул тестю. Уход зятя его не встревожил. Он вообще не понимал, чего Сонька вцепилась в него? В Москве можно найти себе более достойного кандидата в мужья. — Чином не вышел — осадил зятя Александр Валерьянович и убрал фляжку от греха подальше. Соня заливалась слезами, свернувшись клубком на кровати. Она ломала голову куда Макс мог уйти? Неужели к Катьке? Ведь её мать слышала, что по последним слухам Большакова продала дом Лариске и подалась в Москву. — Ненавижу, ненавижу — бормотала она, шмыгая носом. В комнату вошла мать. Нюра присела возле дочери и ласково провела по её волосам. Да, её девочка родилась некрасивой и была точной копией своего отца. В школе она частенько была объектом для насмешек и не имела подруг и друзей. До той поры, пока Генка Половинкин из обычного кадрового работника не выбился в председатели. Сразу и Нюрочку зауважали в деревне крепко, и у Сонечки появились заискивающие перед ней подружки, родители которых работали под руководством Геннадия Петровича. — Рано ты, Сонечка, начала мужем командовать, рано. Только спугнула его. Поласковей надо было быть, помудрее. Ты же не хочешь его потерять? — голос Нюры был мягким и успокаивающим. — Не хочу — всхлипнула Софья, понимая, что кроме Макса никто на неё больше не польстится. — Ну вот, тогда есть только один способ вернуть его в семью. — Какой? — Соня даже реветь перестала, уставившись на мать. *** Катя вошла в семью Романовых плавно и осторожно, благодаря поддержке Глеба. Он подробно описал характер своих матери и отца, их привычки и предпочтения. — Ты только о себе пока им всё не рассказывай — предупредил Глеб — а то папа у меня слишком суров, а мама наоборот ранима. Понимаешь, творческие люди они на своей волне, им мир рисуется в нежно-розовых красках. Моя мать полжизни проработала в театре и реальность воспринимает слишком болезненно. Прожить с моим отцом столько лет — это тоже подвиг с её стороны. Поэтому иногда она позволяет себе расслабиться сладким ликёром перед сном. Катя успокоилась, представив себе непримиримого по характеру Романова Сергея Михайловича и инфантильную хрупкую женщину в лице Романовой Любови Ивановны. На деле оказалось всё совсем по-другому. — Глебушка, представь пожалуйста, нам с папой свою даму — надменно произнесла Любовь Ивановна. Она с презрительным прищуром осмотрела девушку с головы до ног и было видно, что она осталась весьма недовольна увиденным. — Мама — это Катя. Она моя девушка и будет жить у нас — улыбнулся Глеб, не чувствуя подвоха. — Как это жить у нас? — громовым голосом спросил Сергей Михайлович. Он в церемонии знакомства предпочёл не участвовать, демонстративно развернув газету и делая вид, что занят чтением. — Очень просто отец. Мы собираемся пожениться. Родители Глеба переглянулись друг с другом.