В пятнадцать уже ходила с выпускниками, в шестнадцать с командировочными, приезжавшими ... — 30 июля 2026 г. в 07:51:55.170
В пятнадцать уже ходила с выпускниками, в шестнадцать с командировочными, приезжавшими из города на уборку урожая.. Лидия ловила себя на мысли, что смотрит на младшую дочь с каким-то тревожным восхищением и болью, потому что Аришка - красавица. Она просто горела, жила, как хотела, не прислушивалась к словам матери. После школы Аришка укатила в город. Собрала чемодан, поцеловала мать в щеку, Настю. - Не переживай, мам. Мне надо за себя и за Настю отлюбить, - сказала улыбаясь, уже стоя на подножке автобуса. Лидия тогда не поняла. А Настя поняла. Проводила сестру взглядом и вернулась в свою конторку. Прошло три года. Аришка приезжала редко. На Рождество, иногда на Пасху. Всегда неожиданно, всегда шумно: хлопала дверью, пахло от нее духами терпкими и дорогими, на руках браслеты, на шее кулончик с блестящим камнем. Одевалась броско и со вкусом. Где работала, не говорила толком. То ли администратором в салоне, то ли еще кем. Лидия подозревала неладное, но спрашивать боялась. Аришка отмахивалась: - Всё нормально, мам. Меня там любят. И я умею любить. За двоих. Лидия однажды не выдержала, спросила Настю: - Ты хоть знаешь, чем она там занимается? Настя долго молчала, потом сказала ровно, без осуждения: - Тем, что умеет. Мы с тобой так не умеем. Настя оглянулась на на пыльную герань на подоконнике, на серое мартовское небо за окном. - Живет Аришка в городе хорошо и весело, за себя и за меня. Ты разве не видишь, мам? Лидии стало неуютно от слов Насти. Она хотела закричать, что каждой своя жизнь дана. Но посмотрела на старшую дочь, на её бледное лицо, на её покорные руки, перебирающие бумажки, на её одиночество и промолчала. Аришка приехала в мае, на неделю. Привезла Насте платье синее, шелковое, с открытыми плечами. Настя померила перед маленьким трюмо, посмотрела на себя и тихо повесила платье в шкаф. - Носи, сестренка, тебе к лицу, - сказала Аришка, на ней были новые туфли на шпильке и новое кольцо с камнем. Поздно вечером сестры сидели на крыльце, пили чай. Настя спросила вдруг: - Ты счастлива, сестренка? - Аришка откинула волосы, блеснули серьги. - А какая разница? Я живу по-настоящему. А тут всё не так. Коровы, ведомости, клуб один раз в неделю. Ты же могла, Настя. Ты умная, ты бы в городе пробилась. Училась бы дальше. Нашла бы… - Кого? - перебила Настя. - Ты про любовь? Меня никто не полюбит. Сама видишь, не красавица я, вот ты унас, это да… А утром Аришка уехала. Мать смотрела ей вслед с крыльца и думала: - Правильно ли я сделала, что больше замуж не пошла? Может, если бы был мужик в доме, и Настя бы поверила, что её можно любить, - Лидия заплакала, уткнувшись в жесткий фартук. Настя вышла к ней, присела рядом. - Не плачь, мам. Я же рядом… Может, так и надо, такая судьба у нас… И они замолчали. Над деревней вставало тяжелое, туманное утро. Аринка приехала в конце августа, когда уже яблоки пахнут медом и закаты длинные, тоскливые. Приехала не как обычно с хохотом, с гостинцами, а тихая, бледная. Лидия сразу поняла. Аринка молчала, только ресницы дрожали. - Я так и знала, - сказала Лидия жестко, даже не взглянув на дочь. - Принесешь в подоле. Иного от тебя ждать не приходилось. Аринка не огрызнулась. Сказала тихо: