Потом прошла на кухню и расплакалась. Ей было очень грустно и обидно. — 28 июля 2026 г. в 12:14:11.506
Потом прошла на кухню и расплакалась. Ей было очень грустно и обидно. Вадим услышав, как мать плачет, обеспокоенно вышел из комнаты и подошёл к ней. Вдруг просигналил телефон. — Мам… Мам, я дверь не могу открыть, что за дела? Ты на задвижку закрылась? — звонил Трофим. — Я около нашей двери стою. — А… Я думала это отец твой дверь дёргает… Сейчас, — пробормотала Оксана, откладывая телефон и спеша к двери. Сева всё еще находился на лестничной площадке. — Я отдал Айдара, — тихо сказал он, выглядывая из-за Трофима. — Я всё объясню. Пусти, Оксана. — Хорошо, — вздохнула Оксана и распахнула дверь, впустив сына и мужа. — Мы поехали с матерью Юры на кладбище и попросили у него прощения. За то, что не справились с Айдаром. За то, что отдали его, — рассказывал Всеволод, сидя за кухонным столом, понурив голову. Трофим и Вадим сидели рядом и молчали. Молчала и Оксана. — Это действительно невозможно. Айдар… Айдар он хороший. Но его надо воспитывать. С ним нужно много заниматься, а всем некогда. А ещё… у него стресс. Я пытался. Я правда старался. Но у меня ничего не получилось. Я дал объявления и позвонил парень, Максим. Хороший парень, ему двадцать семь лет. Он недавно воевал, был сильно ранен, потерял лучшего друга. Он пoгиб у него на глазах. А ещё он давно мечтал о собаке именно этой породы. Я отдал ему Айдара. По-моему, они нашли друг друга, Айдар сам признал его и спокойно пошёл к нему. Парень погладил пса и прослезился. Потом смутился и сказал, что это у него после вoйны началось и скоро должно пройти. Так сказал психолог, к которому он ходил. А ещё психолог посоветовал ему завести собаку, чтобы было легче пережить всё то, что с ним стряслось. Оксана и Трофим с Вадимом продолжали молчать. Они все были потрясены историей Максима. — Мать Юры мне позвонила и спросила о том, как Айдар. И я ей всё рассказал, — продолжил свой рассказ Сева. — Она попросила сопроводить её на могилу сына. Мы поехали вместе. По пути туда и обратно мы много разговаривали, вспоминали Юрку. А когда я вернулся домой, мне стало так тяжко, просто невыносимо! Я сам чуть не заплакал, как этот парень! Почему так происходит? Уходят лучшие друзья. Ну почему? Эх, Юрка… — И ты решил утопить горе в стакане? — саркастически произнесла Оксана. Она сердилась на мужа за то, что он напился. — Ну что? Полегчало? — Нет, — сказал Сева. — И потому я пришёл к вам. Прости меня, Оксана, ну хочешь я на колени встану… — Не хочу, по-моему, это лишнее, — улыбнулась Оксана, а потом спросила: — Ты хоть сегодня ел или только пил, горемыка? Всеволод отрицательно помотал головой. Было непонятно, означало ли это, что он совсем не ел, или то, что он не только пил, но и ел… — Мам, я тоже голодный, — сказал Трофим. — И я, — сказал Вадим, а потом попросил: — Пожарь картошечки, пожалуйста! Оксана, посмотрев на своих мужчин, снова улыбнулась и открыла кухонный ящик, чтобы достать картошку. На душе у неё вдруг почему-то стало легко, она почувствовала, что больше не сердится на мужа. ***