Узнав, что муж сбежал к любовнице, пока она была в тюрьме, Евгения пришла на банкет. Но... — 6 августа 2026 г. в 05:32:07.496
Узнав, что муж сбежал к любовнице, пока она была в тюрьме, Евгения пришла на банкет. Но муж не ожидал, что за этим последует (часть 3) Возвращаясь той же дорогой мимо пирожковой, она вдруг услышала за спиной хриплый оклик: — Эй, красавица, погоди-ка! Толстый хозяин пирожковой — тот самый, что за прилавком стоял, — вышел на улицу, вытирая руки о фартук. Женя обернулась, и он, прищурившись, окинул её оценивающим взглядом, словно видел насквозь. — Меня Ильёй зовут, — представился он, разглядывая её с ленивым любопытством. — А тебе работа часом не нужна? Мне тут как раз уборщица требуется, да ещё противни от жира отмывать. Работа, конечно, не сахар, но плачу каждый день наличкой. Женя вспыхнула надеждой. Это был первый человек за весь вечер, кто предложил ей что-то, кроме унижения. Сердце забилось чаще. — Нужна, — сказала она поспешно, шагнув ближе. — Очень нужна. Толстяк хмыкнул, но в этом хмыкании было что-то неприятное, скользкое, что заставило Женю насторожиться. — Но, — протянул он, прищурившись, — тут дело такое, не всё так просто. Сначала на свидание нужно сходить, порадовать, как умеешь. Ну, уж придумай сама. Включи фантазию. — Да как вы смеете! — начала Женя, задыхаясь от возмущения и стыда. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу. Илья усмехнулся, ничуть не смутившись. — А что смею-то? Думаешь, не вижу, кто ты есть? Зечка, справка при тебе, поди, лежит. Много вас таких по вокзалам шастает. Сперва все горды, а через денёк другой сами на коленях приползаете. — Он подошёл ближе, понизив голос до почти доверительного шёпота. — Тебе ж по-любому работу найти надо. К надзорному встать на учёт, а то загремишь обратно, не успеешь оглянуться. У меня знакомая есть в органах, может помочь с бумажками. Так что ты подумай хорошенечко. Надумаешь — милости прошу. — Нет, — сказала Женя, хотя голос предательски дрожал. — Не надумаю. Работу я найду себе сама, без таких условий. Илья пожал плечами, и его лицо приняло выражение напускного равнодушия. — Ну-ну, завтра сама приползёшь, как миленькая, — бросил он ей вслед, когда она уже развернулась. Евгения почти бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась у здания городского вокзала. Внутрь её не пустили — охрана строго следила, чтобы бездомные не занимали залы ожидания. Пришлось устроиться на лавочке снаружи под козырьком, спасавшим хоть немного от дождя. Ночь прошла мучительно. Дважды мимо проходил полицейский патруль, и оба раза Евгения замирала, натягивая платок пониже, притворялась спящей, боясь, что её остановят для проверки документов. Ещё увидят справку об освобождении, придерутся к чему-нибудь. Впрочем, патрульные скользнули равнодушным взглядом и прошли мимо — бездомных женщин и без неё хватало. Одной больше, одной меньше — никого не удивляло. Утром невыспавшаяся, продрогшая, голодная Евгения отправилась искать работу. Она заходила в каждое заведение по пути: магазины, кафе, химчистки — спрашивала, не нужны ли рабочие руки. Везде отвечали примерно одинаково. Сперва вежливо интересовались опытом, но стоило показать справку об освобождении, как лица собеседников менялись, и следовал вежливый, но твёрдый отказ. «Извините, вакансия уже закрыта». «Мы вам перезвоним». Хотя телефона у неё никто не спрашивал. К обеду голова кружилась от голода и усталости. Ноги подкашивались, перед глазами плыли тёмные пятна. Евгения брела мимо знакомого перекрёстка, где накануне