Послышался скрежет отодвигаемого стеллажа, возня с непослушным засовом, и дверь наконец... — 16 августа 2026 г. в 09:44:16.404
Послышался скрежет отодвигаемого стеллажа, возня с непослушным засовом, и дверь наконец подалась, впуская тусклый свет фонарика мобильного телефона. На пороге стоял Илья, взъерошенный, в накинутой наспех куртке. — Ты тут всю ночь просидела? — Да, ничего страшного! — попыталась отмахнуться Анна, но голос предательски дрогнул от пережитого напряжения. — Ладно, геройствовать после будешь, — проворчал он, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. — А зачем ты пришёл сюда так рано? — спросила Анна, с трудом вставая на затекшие ноги. Илья на секунду задумался, будто взвешивая, стоит ли отвечать ей честно. Затем, вздохнув, признался: — Да так тревожно стало. Знаешь, последнее время голова кругом идёт от одной истории. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Мой отец владеет конкурирующей сетью. Николай Петрович Громов, может, слышала? И он хочет выкупить это здание по дешёвке, пока у фирмы проблемы. Говорят, тут под подвалом какой-то важный городской узел связи проходит. Если оформить всё как аварийное имущество, можно урвать втрое дешевле. Он и меня сюда пристроил, чтобы я посмотрел, что где слабо... Анна замерла, боясь выдать себя хоть одним лишним движением. — Поначалу-то я согласился, дурак. Думал, семейное дело, отцу помогу, а потом посмотрел на людей здесь, на тебя, на Валентину Фёдоровну, на парня этого курьера. И тошно мне от отцовских методов стало. Вот что я тебе скажу... В общем, заявление на увольнение уже неделю ношу в кармане. Всё жду подходящего случая. Он наконец поднял взгляд, и в его глазах Анна увидела нечто похожее на стыд. — Я тебе это одному рассказываю, не знаю даже почему. Возможно, потому что ты единственный здесь, кто ни разу не задавал вопросов, на которые неудобно отвечать. Анна слушала его признание и не знала, что делать. Сказать ему правду сейчас или пока сохранить свою тайну? — Спасибо, что спас меня, — сказала она наконец вместо ответа, не готовая пока раскрыть собственную тайну. — Не за что. Ты, главное, больше не запирайся по ночам в подвалах, а то придётся каждое утро проверять здесь все двери. Домой в то утро Анна не пошла. Она переоделась в подсобке, наскоро ополоснула лицо холодной водой из-под крана и вернулась к работе. Проходя мимо приоткрытой двери кабинета бухгалтерии, она невольно замедлила шаг, услышав приглушённый голос Серебровской, говорившей по стационарному телефону: — Да пойми ты, времени совсем не осталось. Банк ждёт частичного погашения до конца недели, иначе всё имущество выставят на торги, вместе со зданием, со всем. Если не найдём, тут разговаривать не о чем будет. Просто продадут с молотка, и все концы в воду спрячутся сами собой. Замерев у стены с ведром в руках, Анна слушала, боясь выдать себя хотя бы дыханием. Так вот в чём был истинный расчёт. Довести компанию до полного банкротства и продажи с молотка, чтобы здание, стоящее на ценном коммуникационном узле, ушло за бесценок нужным людям. Осознание масштаба катастрофы обрушилось на неё в подсобке, куда она вбежала, чтобы хоть немного собраться с мыслями. Она опустилась на перевёрнутое ведро и закрыла лицо руками. Слёзы полились сами собой, и Анна даже не пыталась их сдерживать. Здесь, среди хозяйственного инвентаря, никто не видел наследницу, а только измученную техничку, дошедшую до предела.