Услышав, что беременна лишь для сделки, Аля сбежала. Но, придя в суд, бывший жених не п... — 5 сентября 2026 г. в 05:39:50.800
Услышав, что беременна лишь для сделки, Аля сбежала. Но, придя в суд, бывший жених не поверил своим глазам (часть 2) Аля медленно, как во сне, подошла к столу. Она посмотрела на ровные юридические строчки, на цифры с множеством нулей, а затем подняла взгляд на Артёма, который трусливо отвернулся к окну, не выдержав её пронизывающего взгляда. Девушка взяла документ обеими руками и резким движением разорвала его пополам. Затем ещё раз, превратив бумагу в клочья, и со всей силой бросила эти обрывки прямо в лицо Регине. — Не нужны мне ваши грязные деньги, — произнесла она, и голос её звенел от сдерживаемой ярости. — Вы ничего у меня не отберёте, слышите вы? Ничего! Она резко развернулась и направилась к выходу из этого проклятого дома, подальше от этих страшных, бездушных людей. Инстинкт самосохранения кричал только об одном: бежать, бежать как можно быстрее, чтобы спасти себя и своего малыша. — Аля, постой, прошу тебя, — Артём попытался схватить её за руку, преграждая путь. — Ты просто не понимаешь, насколько всё серьёзно. Она вырвала руку из его хватки с такой силой и отвращением, что он отшатнулся, как от удара. — Нет, Артём, теперь я понимаю слишком хорошо, — отрезала она и бросилась вперёд. Аля выскочила в длинный коридор, почти не разбирая дороги, но у массивных парадных дверей её путь преградили двое крепких охранников, безмолвно заступивших ей дорогу. Регина Геннадьевна, не желая привлекать лишнего внимания прислуги и закатывать громкий скандал в собственном доме, бесшумно подошла следом. На её лице вновь появилась маска заботливой и понимающей свекрови, словно она волновалась за здоровье будущей невестки, хотя глаза оставались холодными и непроницаемыми, как лёд. — Аля просто переволновалась, это всё нервы, — громко и нарочито ровно произнесла она для стоящей поодаль горничной, которая с любопытством поглядывала в их сторону. — Проводите её в гостевую комнату на втором этаже, ей обязательно нужно отдохнуть и прийти в себя. И телефоны, и любые другие средства связи лучше забрать на время. Врачи категорически запрещают беременным лишний стресс и волнения. Охранники, не обращая внимания на её сопротивление и крики, взяли Алю под руки и буквально оттеснили её на второй этаж. Она пыталась вырываться, кричала, что её похищают, но силы были совершенно неравны. Её втолкнули в просторную спальню с плотно задёрнутыми шторами, и за спиной противно щёлкнул замок, отрезая её от внешнего мира. Перед тем как дверь окончательно захлопнулась, Аля успела встретиться взглядом с Артёмом, который стоял в коридоре и безучастно смотрел на происходящее. — Ты позволишь им сделать это со мной? — в отчаянии прошептала она, вцепившись в дверную ручку. — Ты действительно позволишь матери запереть меня здесь? Он опустил глаза, избегая её взгляда, и развёл руками, словно оправдываясь. — Я не могу сейчас пойти против матери, Аля. Прости, но я просто не могу. Ты же понимаешь, что я ничего не решаю в этом доме. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и Аля осталась одна в чужой, роскошно обставленной тюрьме. Время в этой вынужденной изоляции тянулось мучительно долго, каждая минута казалась вечностью. За высокими окнами стремительно темнело, небо затягивали тяжёлые свинцовые тучи, предвещая бурю. Ночью ей резко стало плохо — внезапно закружилась голова, накатила пугающая, почти всепоглощающая слабость, и низ живота стянуло тупой, ноющей болью. Страх за собственную жизнь отступил на второй план, уступив место первобытному, животному ужасу за ребёнка, который бился внутри неё.