Во время ремонта Лида нашла в стене старые кассеты. На них мужчина записывал сообщения ...
Во время ремонта Лида нашла в стене старые кассеты. На них мужчина записывал сообщения женщине, которая жила этажом выше и никогда не слышала его голоса Кассеты выпали из стены, когда Лида снимала деревянную панель. Девять штук, перевязанных проводом. На коробках стояли даты 1990 и 1991 годов, вместо имён — буквы «С» и «Л». Квартиру собирались превратить в студию звукозаписи. Сергей хотел продать её после смерти отца, но отложил сделку. Лида очистила первую кассету и включила магнитофон. Мужской голос сказал: — Сегодня ты пела в ванной. На третьей строчке опять взяла слишком высоко. Через вентиляцию всё слышно. На другой записи женщина ответила: — А ты снова чинил радио в два часа ночи. Если даёшь советы, представься. Так Стас и Лариса познакомились через вентиляционную решётку соседних квартир. Он был звукорежиссёром, она училась в училище. Они обсуждали песни и обменивались кассетами. На последней записи Стас произносил: — Буду у часов в восемь. Если не придёшь, всё равно запишу тебе песню. Ответа Ларисы не было. Сергей узнал голос отца. Стас никогда не упоминал певицу, а после 1991 года перестал слушать женский вокал. Родители прожили вместе двадцать восемь лет. — Не хочу разбирать его роман, — сказал Сергей. — Выбросьте кассеты. Лида нашла Ларису в архиве училища. Молодая женщина на старой записи походила на мать Лиды. Они позвонили Ларисе. Услышав имя Стаса, она спросила, где записи. — В стене его квартиры. — Этого не может быть. Я оставила кассеты у него в день встречи. Лариса пришла на вокзал в восемь, но Стаса не было. Вернувшись, увидела у него незнакомую женщину. Та сказала, что Стас уехал и просил его не искать. Лариса оставила кассеты и уехала. Незнакомкой могла быть мать Сергея. — Хватит. Студию закрываем. Но за панелью щёлкнуло, и выпала десятая кассета: «Ларисе. Почему я не пришёл». Стас объяснял: в тот день к нему пришла Нина, мать Сергея. Она призналась, что любит его, забрала кассеты, а он позволил ей уйти. Дальше звучал голос Нины. Она любила Стаса по-настоящему, а с его отцом прожила по ошибке. Но осталась сама, выбрала привычную жизнь и научилась её любить. — Почему она не рассказала? — Некоторые признания нужны не тем, кто их слышит, — сказала Лида. Лариса выслушала запись и попросила копию. Потом призналась: она любила Стаса иначе и, возможно, даже годом позже не уехала бы. Тогда она думала, что несостоявшаяся встреча — конец жизни. Её слова случайно записались: микрофон остался включён. Лариса попросила удалить запись. — Архив — не склад каждой услышанной фразы, — сказала она. — Стас уважал право человека выключить микрофон. Лида поддержала её. Сергей боялся потерять голос Нины, поэтому оцифровал домашние кассеты, где мать знала о записи. Лариса узнала мелодию: Стас использовал её в заставке радиопередачи. — Он всё-таки записал песню. Нашлась рабочая плёнка с продолжением: последние такты обрывались. Лида предложила Ларисе допеть. — В шестьдесят восемь лет? — Голос у тебя не исчез. — Зато появился характер. — Он и в двадцать был. За три месяца работы разговоры о родителях перестали быть единственным, что их связывало. Лариса записала песню с третьей попытки. Голос стал ниже, но звучал точнее. — Не публикуйте запись. — Тогда зачем? — Чтобы допеть. Не всё законченное нужно показывать другим. Копию сохранили в студии, кассеты разделили между Ларисой и Сергеем. Квартиру он не продал. Студия открылась весной. В первый день Лида увидела его у разобранной стены. — Опять ищешь запись? — Провожу новый кабель. Он протянул ей наушники. В них звучала мелодия, записанная ночью. Без слов. — Это тоже кому-то за стеной? — Нет. На этот раз — человеку в комнате. Лида положила наушники на стол, чтобы ответить без микрофона. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!