Муж уверял, что голоса ей мерещатся после аварии. Тогда Соня поставила телефон на запис...
Муж уверял, что голоса ей мерещатся после аварии. Тогда Соня поставила телефон на запись и услышала свой разговор о ребёнке, которого у неё не было — Не открывай шкаф, Лёва. Что бы ни услышал, не открывай. Утром Соня спросила мужа, кто живёт в сорок седьмой квартире. — Никто, — ответил Артём. — Хозяин за границей. Иногда приходят ремонтники. — С ребёнком? — Тебе опять снилось. После аварии Соня не помнила ни её самой, ни нескольких месяцев до неё. Врачи предупреждали: память возвращается обрывками и дорисовывает небывшее. Артём записывал важное в зелёный блокнот. О сорок седьмой там значилось: «Пустует. Не тревожить хозяина». В 2:16 за стеной трижды постучали, будто из шкафа. Артём сказал, что Соне приснился включённый телевизор. Компания подтвердила: квартира Леонида Воронцова пуста. Вечером Соня нашла детский жёлтый сапог. — Его оставили прежние хозяева, — сказал Артём. — Мы первые владельцы. Так написано в блокноте. Соня поставила телефон на запись. В 2:16 раздался женский голос: — Не открывай шкаф, Лёва. Потом скрипнула дверь, и Артём спросил: «Ты куда?» — За диктофоном, — ответила женщина. Голос принадлежал Соне. Дождавшись ухода мужа, она осмотрела шкаф. За одеялами была панель с новым шурупом. В узкой нише между квартирами лежали диктофон и детская фотография. На снимке Соня держала за руку мальчика лет пяти. На обороте её почерком: «Лёва. Не верь Артёму». Диктофон сказал: — Если ты это слышишь, значит, снова забыла. Ищи Елену. Квартира сорок семь. Не открывай шкаф при Артёме. Она позвонила по номеру под фотографией. — Елена? — Соня? Где ты? Через двадцать минут пришли Елена и мальчик, похожий на ребёнка с фотографии. — Он твой сын, — сказала Елена. — А я твоя сестра. После аварии Артём убедил врачей, что Соня опасна для себя и ребёнка. Её отправили к частному психиатру, а Лёву Елена забрала. Соня ей не верила: Артём вызывал полицию, а она кричала, чтобы сестра не забирала сына. Елена показала колонку за книгами. — Это твоя запись. В короткий период памяти ты поставила таймер на 2:16 — время падения. Сказала: если снова забудешь, голос приведёт тебя сюда. Я меняла зарядку, когда Артём уходил. — А шкаф? — Ты говорила не открывать его при дяде Артёме, — сказал Лёва. — Там бумаги. Внизу хлопнула дверь. — Он идёт. Полиция приехала раньше Артёма. Он объяснял, что Соня больна, Елена манипулирует ею, а ребёнка используют в имущественном споре. У него были справки, доверенность и зелёный блокнот. — Спросите её, кто она. Она даже сына не узнаёт. Артём говорил правду ровно настолько, чтобы ложь держалась на ногах. Тогда Лёва достал планшет. На записи домашней камеры Артём спорил с Соней у лестницы: она требовала вернуть документы, он схватил её за руку. Соня отступила, зацепилась за перила и упала. Почти двадцать минут Артём не вызывал помощь, а потом положил рядом пустой пузырёк от снотворного. — Камеру папа поставил, — сказал Лёва. — Дядя Артём не знал. Пароль я вспомнил вчера. Артём перестал улыбаться. Через два месяца Соня жила с сестрой. Память возвращалась беспорядочно: запах Лёвиного шампуня, мелодия мультфильма, шрам на его колене. Иногда — целый день, иногда — только цвет чашки. Врач посоветовал не проверять себя каждую минуту. Соня завела новый блокнот, но ничего не писала туда за других людей. Однажды ночью она проснулась в 2:16. В соседней комнате скрипнула дверца шкафа: Лёва искал одеяло. — Можно открыть? — спросил он. Соня распахнула обе створки. На верхней полке лежал жёлтый сапог. Второй Лёва держал в руках. — Я думал, он потерялся. Соня поставила пару рядом и оставила шкаф открытым. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!