Десять лет я вытаскивала сестру из долгов и увольнений. Последний раз она попросила пом...
Десять лет я вытаскивала сестру из долгов и увольнений. Последний раз она попросила помочь устроиться ко мне на работу. Через месяц меня вызвали к директору и положили передо мной запись с камеры Даже мама сказала: — Лена, только потом не жалуйся. Мне было неприятно это слышать. Катя не была плохим человеком. Просто ей постоянно не везло: начальники попадались жадные, мужчины — ненадёжные, хозяйки съёмных квартир — бессердечные, банки — слишком настойчивые. Мне было сорок четыре, ей — тридцать два. Для неё я давно была кем-то средним между старшей сестрой, аварийной службой и банком без процентов. После очередного увольнения Катя приехала ко мне с чемоданом. — Я на неделю. Прожила почти два месяца. Тогда я устроила её администратором в наш интерьерный салон. Первый месяц всё складывалось хорошо: Катя освоилась и начала возвращать мне долг — по пять тысяч с каждой зарплаты. Поэтому не насторожилась, когда в пятницу она позвонила: — Лен, можешь выручить? Я пропуск в салоне забыла, а завтра нужно забрать документы. Охрана без директора не давала временную карту. Катя попросила мою до утра. Я напомнила, что это запрещено, но она отмахнулась: «Я не в Кремль иду». Я согласилась. В девять она приехала. Утром позвонил директор. — Елена, вы вчера вечером возвращались в салон? — Нет. — Тогда приезжайте. По дороге я позвонила Кате, но она не ответила. В салоне меня ждали директор и начальник охраны. На столе лежал мой пропуск. — Где нашли? — У вас в шкафчике. Ночью из сейфа пропали деньги и дорогие вещи из витрины. Камеры показали, что после закрытия в салон вошла я: моя куртка, моя карта и человек, похожий на меня со спины. Я пыталась объяснить, что не приходила, но звучала так, будто оправдывалась. Катя и Александр, её новый знакомый, исчезли. Полиция нашла у Александра часть денег, а у Кати — браслет из витрины. Она сказала, что взяла его ненадолго, чтобы продать и закрыть срочный долг. Александр уверял, что просто воспользовался её доверием. Пока браслет не нашли, обвиняли меня. Мама сначала молчала, потом сказала: — Катя утверждает, что, возможно, ты сама заходила в салон и забыла. Этого мама уже не смогла объяснить. Деньги вернули, Катя признала вину и сотрудничала со следствием. Суд назначил наказание, не связанное с лишением свободы. Я на заседания не ходила, а мама рассказывала подробности, пока я не попросила её замолчать. Катя съехала из моей квартиры ещё до суда. Несколько месяцев мы не разговаривали. Потом мама передавала новости: Катя меняла работы, выплачивала долги. С Александром больше не виделась. Через восемь месяцев сестра написала: «Можно встретиться? Без денег. Ничего просить не буду». Я согласилась. В кафе я почти не узнала Катю без привычной дорогой сумки, которая появлялась даже тогда, когда денег «не было совсем». Катя достала конверт. — Я тебе деньги должна. За старые долги, квартиру и паспорт. — Паспорт ты мне не должна. — Понимаю. — Десять тысяч, — сказала Катя. Я взяла конверт. — Хорошо. — Я буду каждый месяц. — Посмотрим. — Ты мне не веришь? — Пока нет, — сказала я. Катя опустила глаза. Она рассказала о новой работе в магазине строительных материалов и о том, что впервые сама внесла платёж по кредиту. Я слушала. Не проверяла. Не советовала. Когда принесли счёт, Катя взяла его первой. — Я заплачу. — Каждый за себя. — Ты теперь всё делишь? — Пока да. Мы вышли. На улице было холодно. Катя посмотрела на мою куртку. — Это та самая? Я поняла, о чём она. Тёмно-зелёная куртка после всей истории так и висела дома. — Нет. Новая. — Красивая. — Спасибо. Мы попрощались возле метро. Катя ушла вниз. Я достала из сумки кошелёк и увидела конверт. Впервые деньги от сестры лежали у меня, а не наоборот. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!