Когда из кабинета химии пропали деньги на лечение ученицы, виновным объявили самого тих...
Когда из кабинета химии пропали деньги на лечение ученицы, виновным объявили самого тихого мальчика в классе. Его мать пришла забирать документы и услышала собственный голос на записи Директор подвинул к Ларисе лист. Рядом лежали прозрачный пакет с деньгами и старая Мишина толстовка, вывернутая карманами наружу. Лариса к ручке не притронулась. — Конверт нашли в его шкафчике. Не в кармане, не в рюкзаке и не дома. — Шкафчик запирается, — сказала завуч Ирина Павловна. — Ключ только у вашего сына. Двенадцать тысяч рублей всем классом собирали для Даши Луниной на операцию. Утром конверт исчез из кабинета химии, а после третьего урока оказался за учебниками Миши. — Скажи им, — попросила Лариса. — Я не брал. После сильного заикания Миша привык молчать, а потом решать, стоит ли говорить. — Деньги на месте, семья Луниных заявление писать не хочет, — сказал директор. — Переведёте сына — и закончим. В кабинет вошла учительница информатики Нина Сергеевна с диктофоном. — Нашли за батареей. Ребята записывали звуки для проекта и забыли его. Он включается на голос. На записи слышался вечер: хлопнула дверь, заскрипел шкаф. — Конверт здесь? — спросил женский голос. Лариса выпрямилась. Голос был её. — Да. Пусть мальчик возьмёт вину на себя — ему всё равно никто не поверит. Завуч потянулась к диктофону, но Нина Сергеевна накрыла его рукой. — Запись могла быть смонтирована, — сказала Ирина Павловна. — Вчера я работала до девяти, в столовой на другом конце города. На экране было 18:47. В это время Лариса разливала компот рабочим смены, и камеры могли это подтвердить. Кто-то подделал её голос — или хорошо его знал. Вызвали полицию, просмотрели камеры и проверили посетителей. В кабинет приходила Алла — женщина, искавшая сведения о матери, когда-то работавшей в школе. Рядом с полицейским стояла Вера. Увидев Ларису, Алла побледнела. Лариса узнала в её лице собственные черты. — Вы кто? Алла достала копию свидетельства о рождении. В графе «мать» стояла фамилия, которую Лариса не слышала с детства, — фамилия их матери. Вера тоже разыскивала документы о матери. — Почему именно Мишин шкафчик? — спросила Вера. Ирина Павловна опустила глаза. Её дочь училась в том же классе и несколько месяцев переводила родительские сборы на свою карту. После сообщения о проверке завуч устроила пропажу. Аллу она нашла по старым документам и обещала помочь получить медицинскую карту матери, а взамен попросила перенести конверт. Алла не знала, что деньги пересчитали и номера купюр записали. Испугавшись, она вернула конверт, но положила его туда, куда велели. Завуч перехватила её и заставила выключить телефон; Вера приехала позже. — Почему ты не позвонила нам? — спросила Вера. — Позвонила тебе. Ты сказала, что приедешь, а потом рядом всё время была она. Проверка выявила недостачу и в других сборах. Директор признал, что согласился исключить неудобного ученика. Ирина Павловна уволилась. Её дочь вернула деньги, но это не отменяло подлога и давления на Аллу. Мишу оставили в покое. После каникул директор извинился перед ним при всём классе. Миша покрутил колпачок ручки и спросил: — А если бы диктофона не было? Директор не нашёл ответа. Сёстры не стали изображать обретённую семью. Вера говорила громко, Алла извинялась за чашку, а Ларису раздражало, что обе помнят мать иначе. По воскресеньям они встречались у вокзала и сверяли прошлое по фотографиям и письмам. Однажды Миша принёс им школьный проект — звуковую карту семьи. Лариса рассказывала о яблочном варенье, Вера спорила о рецепте, а Алла смеялась так похоже на обеих, что официантка обернулась. — Как подписать файл? — спросил Миша. Лариса посмотрела на три чашки. — Пока просто «Воскресенье». Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!