Как часто мы судим людей по их странным привычкам? В суете большого города легко прикле...
Как часто мы судим людей по их странным привычкам? В суете большого города легко приклеить человеку ярлык «чудак» и пойти дальше. Пока однажды не узнаешь, какая история прячется за двумя чашками кофе Но одного посетителя он знал отлично. Каждый вторник, ровно в четыре часа, входил невысокий, аккуратно одетый пожилой мужчина. На нем был отутюженный пиджак, в руке — потертый кожаный портфель. — Здравствуйте, Илья, — говорил он. — Два капучино: один с сахаром, второй без. И в керамических чашках. Мужчина садился у окна. Ставил перед собой чашку без сахара, вторую — напротив, на свободное место. Потом доставал книгу и разговаривал с пустым стулом. Иногда улыбался и кивал, будто слушал собеседницу. Через час он допивал свой кофе, оставлял второй нетронутым и уходил. Коллеги посмеивались. Даша, сменщица Ильи, крутила пальцем у виска: — У деда крыша поехала. Воображаемую подружку на свидания водит. Илья не смеялся, но считал старика безобидным чудаком. В дождливый ноябрьский вторник кофейня была переполнена. В четыре вошел Петр Иванович, сделал заказ, взял поднос — и остановился. Его столик заняли подростки, втянувшие в свой круг и второй стул. Илья увидел тихую панику в глазах старика и вышел из-за стойки. — Ребят, этот столик забронирован. Пересядьте, пожалуйста, за стойку. Я угощу вас десертом. Подростки перебрались на другие места. Илья вернул стул, протер стол и кивнул: — Присаживайтесь, Петр Иванович. Старик сел. Руки у него подрагивали, когда он расставлял чашки. — Спасибо, Илюша, — тихо произнес он. Илья уже собирался уйти, но задержался. Утром он поссорился с девушкой из-за немытой посуды, забытого обещания и еще одной мелочи. Ему захотелось понять этот еженедельный ритуал. — Петр Иванович… А кто пьет второй капучино? Старик посмотрел на чашку. В его лице не было ни безумия, ни жалости к себе. Только глубокая нежность. — Моя жена. Верочка. Он улыбнулся, и лицо его стало моложе. — Сорок два года назад, ровно во вторник, в четыре часа, мы встретились здесь. Тогда была советская пышечная. Я пролил на ее пальто горячий кофе. Она так ругалась… А через полгода мы поженились. Петр Иванович провел пальцами по краю чашки. — Веры не стало пять лет назад. Врачи не смогли помочь. Знаете, Илья, когда теряешь человека, с которым делил каждый вдох, страшнее всего не пустая квартира. Страшнее, что некому рассказать, что ты прочитал, как прошел день или как смешно чихнул кот. Он помолчал. — Перед самым концом мы договорились: я не стану сутками плакать дома. Раз в неделю мы все равно будем ходить на свидание. Сюда. Старик поднял глаза. — Я заказываю ее любимый кофе и рассказываю обо всем, что накопилось за неделю. Мне кажется, она слушает. Пока я прихожу, она все еще со мной. У Ильи перехватило дыхание. Гул кофейни, звон чашек и музыка отступили, будто за стекло. Он вспоминал утреннюю ссору: злое лицо Алины, хлопнувшую дверь и то, как ушел, не обернувшись. Мы тратим время на пустяки, подумал он. Разбрасываем дни, будто впереди их бесконечно много. — Хорошего вам свидания, Петр Иванович, — хрипло сказал Илья. Он снял фартук, передал смену Даше и набрал номер. Гудки тянулись долго. Наконец раздался обиженный голос: — Что тебе? — Алин, прости меня. Я был идиотом. Одевайся. Я сейчас приеду, и мы пойдем пить кофе. Он отключился, бросил взгляд на дальний столик, где Петр Иванович рассказывал что-то пустому стулу, и выбежал под дождь. Впервые за долгое время Илья точно знал, куда бежит и зачем. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!