асептики и антисептики.
асептики и антисептики. Война дала Далю и материал для будущего словаря. Вечерами он подходил к кострам, где отдыхали солдаты, слушал их рассказы и записывал необычные слова и выражения. Собранных тетрадей становилось всё больше. Через год для их перевозки командование выделило ему вьючного верблюда, и записи путешествовали вместе с армией в мешках, навьюченных на животное. Однажды верблюд с драгоценным грузом попал к туркам. Для Даля это было тяжёлым ударом: вместе с тетрадями он будто лишился важной части своей работы. Он вспоминал, что разговоры с солдатами из разных уголков России дали ему богатый запас языкового материала, а теперь всё пропало. Офицеры и солдаты не захотели оставлять любимого доктора в таком горе: казацкий отряд отправился искать верблюда в турецкий тыл. Спустя несколько дней животное вернулось вместе с поклажей, и записи со словами были спасены. После войны Даль возглавил госпиталь для холерных больных в Каменец-Подольском. Затем в Киеве он работал рядом с Николаем Пироговым. В марте 1832 года Владимир Иванович перебрался в Санкт-Петербург и стал ординатором военно-сухопутного госпиталя. Там особенно ярко проявился его талант офтальмолога: за время работы он успешно провёл более сорока операций по удалению катаракты. Даль одинаково уверенно оперировал обеими руками — и правой, и левой. Такое умение высоко ценили коллеги, поэтому его приглашали на операции известные петербургские врачи. Писатель П. Мельников-Печерский отмечал, что Даль уже стал медицинской знаменитостью столицы: его имя обсуждали, а современники в письмах просили его приехать и облегчить страдания больных. При этом врачебная работа не вытеснила литературу и публицистику. Под именем Казака Луганского Даль печатал не только художественные произведения, но и статьи о медицине. В одной из них, «Слове медика к больным и здоровым», он советовал соблюдать простой режим: работать днём, спать ночью и не переедать, тогда помощь врача потребуется реже. О собственной практике Даль писал с мягкой иронией. Он признавался, что иногда позволяет себе обмануть прихотливых беременных женщин и избалованных детей, но со всеми остальными, особенно с мужчинами, старается говорить прямо. Лекарств он назначал немного и с уважением наблюдал, как природа справляется с болезнью, несмотря на её борьбу с инфекцией и ошибки и пациента, и врача. В столице Даль видел, что наличие крупных больниц ещё не означало хорошей медицинской помощи. Практическая медицина оставалась на невысоком уровне, а многие жители плохо разбирались в лечении. Люди редко обращались к настоящим врачам и порой доверялись шарлатанам. Даль резко выступал против медицинского невежества и бездумного использования народных средств. Особенно его тревожило лечение глаз: люди губили зрение, втирая в них купорос и даже толчёное стекло. С Александром Пушкиным Владимира Ивановича связывала дружба. Они познакомились в Санкт-Петербурге в 1832 году, а затем общались в Оренбурге. Их объединяли прежде всего литературные интересы, хотя Пушкин мог знать и о медицинских взглядах Даля — тот обсуждал их лично и публиковал в газетах и журналах. Врачом Пушкина Даль стал лишь в последние дни поэта, после дуэли. Вместе с семейным доктором он констатировал смерть Александра Сергеевича. В статье «Смерть А.С. Пушкина» Даль описал последние дни поэта и результаты вскрытия. Этот текст остался единственным судебно-медицинским документом о гибели Пушкина. На память о друге Владимиру Ивановичу передали его чёрный сюртук с небольшим пулевым отверстием и любимый перстень с изумрудом, который поэт носил в последнее время и считал талисманом. Литературные успехи Даля в те годы не всегда встречали одобрение властей. В 1832 году вышли «Повести и сказки Казака Луганского», после чего автора арестовали жандармы и доставили для допроса в Петропавловскую крепость. Освободиться ему помогли заступничество Жуковского и академика Паррота. Несмотря на известность врача, в 1833 году