Даль умел спасать людей на поле боя, оперировать катаракту и собирать русские слова — н...
Даль умел спасать людей на поле боя, оперировать катаракту и собирать русские слова — но главным своим призванием считал врачебное дело Владимир Даль стал известен прежде всего как создатель знаменитого словаря, однако за этим трудом стояла и другая, менее знакомая сторона его жизни. Он был военным врачом, хирургом и офтальмологом, лечил солдат и крестьян, работал во время эпидемий и не оставлял медицинскую практику даже тогда, когда занимал чиновничью должность. Филология принесла ему широкую славу, но врачевание он считал делом всей жизни. Отец будущего автора словаря, Иоганн Христиан, которого в России звали Иваном Матвеевичем Далем, был выходцем из Дании и служил врачом морского ведомства. Возможно, именно его пример подтолкнул сына выбрать медицину. В 1826 году Владимир окончил Морской кадетский корпус и отправился в Дерптский университет изучать врачебное дело. Свой выбор он объяснял желанием получить серьёзное образование и быть полезным людям. В университете Даль учился среди лучших. Его наставником стал хирург Иван Филиппович Мойер — профессор, у которого занимался и будущий знаменитый врач Николай Пирогов. В доме Мойера Владимир Иванович познакомился с Василием Жуковским. Эта встреча оказалась важной для его дальнейшей судьбы. Мойер направил интересы Даля к хирургии. С Николаем Пироговым их сблизили и общие занятия, и уважение к медицине. Спустя годы Пирогов вспоминал товарища как человека необычайно разностороннего: сначала Даль почему-то не пришёлся ему по душе, но со временем они подружились. Пирогов отмечал, что всё, за что брался Владимир Иванович, тот быстро осваивал. Особенно высоко он ставил его хирургическое мастерство: Далю помогали редкая сноровка и умение обращаться с инструментами. Ещё студентом Владимир Иванович лечил болезни, которые тогда считались сложными: дизентерию и воспаление лёгких. Он проводил камнесечение и трепанацию черепа, и операции проходили удачно. Но завершить университетский курс в обычный срок ему не удалось. Началась Русско-турецкая война, и армии срочно требовались медики, в том числе для борьбы с чумой. Даль досрочно защитил диссертацию и вскоре отправился во 2-ю действующую армию. На войне у врача почти не оставалось времени на отдых. Вспоминая сражение под Кулевичами, Даль рассказывал, как поле заполнили тысячи раненых. В первую ночь им приходилось лежать на земле под открытым небом. Он оперировал, перевязывал раны, извлекал пули, переходил от одного пострадавшего к другому — пока изнеможение не свалило его рядом с ранеными. Сам Даль выжил, хотя многие его товарищи погибли в походе. Он писал, что почти все они остались там, не выдержав тягот. Военная служба дала Владимиру Ивановичу огромный хирургический опыт и помогла окончательно понять, что врачевание — его призвание. Позже он говорил, что «зубы съел и поседел» над медицинским искусством. Но война открыла ему и другую картину: помощь больным и раненым была организована крайне плохо. Армия испытывала нехватку лекарств и медицинских работников, врачи месяцами не получали жалованье, а госпитали работали в тяжёлых условиях. Даль описывал, как медики сами заболевали лихорадкой, за которой следовали изнурение и водянка. До прихода чумы половина врачей уже умерла, фельдшеров не осталось совсем, а при тысячах больных на госпиталь приходился один аптекарь. Врач замечал: если бы больным хотя бы ежедневно давали досыта горячую пищу и достаточно воды, это уже было бы большим облегчением. Его слова показывают, насколько тяжёлым было положение не только солдат, но и тех, кто пытался их лечить. Даже среди походных лишений Даль продолжал наблюдать и размышлять как учёный. В его заметках сохранилось сравнение двух ампутаций ноги: одна, выполненная прямо на поле боя, закончилась благополучно, другая, проведённая в госпитале, — неудачно. Причину Даль видел в госпитальной грязи, которая отравляла организм. Он пришёл к таким наблюдениям в 1820-х годах, за десятилетия до появления