Ходили к знахаркам, боялись сглаза и звали на свадьбы колдунов: кем были «знающие» люди...
Ходили к знахаркам, боялись сглаза и звали на свадьбы колдунов: кем были «знающие» люди в русской деревне Стоило заболеть ребёнку или пропасть урожаю — и в деревне вспоминали о людях, которых одновременно опасались и просили о помощи. Колдунов, ведьм и знахарей подозревали в связи с нечистой силой, а случившиеся беды нередко приписывали их вмешательству. Но когда не помогали привычные средства, крестьяне сами отправлялись к ним за советом и лечением. Вера в Бога не мешала сельским жителям представлять мир населённым множеством невидимых существ. В доме мог жить домовой, в лесу — леший, в воде — русалка, а рядом с людьми — другие духи и нечистая сила. Колдуны, по народным представлениям, умели общаться с этим потусторонним миром и влиять на него. Татьяна Сомова, родившаяся в 1896 году в селе Сорвижи Вятской губернии, вспоминала, что в крестьянских домах держали святую воду и травы, которыми лечились. Если они не помогали, звали знахаря; когда же требовалось справиться с иной бедой, обращались к колдуну. Последних приглашали даже на свадьбы: считалось, что их присутствие поможет молодым жить счастливо. Священники выступали против подобных обычаев, однако сельчане верили в особые способности знающих людей. О колдунах рассказывали немало необычного. По одним поверьям, дар мог достаться внебрачному ребёнку третьего поколения или седьмому мальчику, родившемуся подряд в одной семье. Их часто воображали хромыми, горбатыми или слепыми, с длинными седыми волосами. Говорили, будто некоторые появлялись на свет с двумя рядами зубов, а утрата последнего зуба лишала их силы. Колдун мог менять облик и становиться то волком, то мотыльком. Ему приписывали две души — человеческую и бесовскую. Сходные представления окружали ведьм. Женщина, согласно поверьям, могла унаследовать ведовство или добровольно получить его от нечистой силы, заключив с ней договор. Ведьмам тоже приписывали хромоту, горб и крючковатый нос, а также двойной ряд зубов. Самых могущественных, уверяли, покрывал мох. Владимир Даль, русский писатель и этнограф, в книге «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа» передавал народные рассказы о ведьме, которая днём ничем не отличается от обычной женщины, разве что имеет маленький хвост. Ночью она расчёсывает волосы, надевает белую рубаху и летит через трубу на помеле, венике или ухвате. Её путь мог лежать по воздуху, к Лысой горе или к чужим коровам и людям, которым она, как верили, вредила. Знахарей от ведьм и колдунов отличало прежде всего то, что они занимались лечением людей и скота. Это были лекари без специального образования, опиравшиеся на собственный опыт, травы и простые приёмы. Иногда они читали заговоры, но, в отличие от колдунов, не должны были насылать смерть, болезни и несчастья. Алексей Скляров, один из последних жителей деревни Борчинки Смоленской губернии, рассказывал, что раньше знахарок и колдуний было много, а больниц — мало. Когда кто-нибудь заболевал, в дом приглашали знахарку. Люди верили в «уроки», то есть болезни от дурного взгляда, и обращались к знающим женщинам, чтобы те их сняли. Скляров вспоминал о своей тётке, принимавшей роды, и матери, которая умела шептать заговоры. Если ей приносили плачущего младенца, она пряла нитку, соединяла её концы и водила ею от головы ребёнка к ногам, всё время произнося слова. Затем сжимала нитку, трижды дула на неё и выносила наружу. Ребёнок успокаивался, а соседи потом говорили матери: «Ой, Анна, ребёнок ведь как полено спит». Помогала мать Склярова и взрослым: «пупы правила». Мужчины тяжело работали, наваливая навоз, и порой возвращались с сильными болями. Женщина укладывала больного, растирала ему живот и спину, что-то шептала — и, по словам рассказчика, тот уходил домой здоровым. Знахарями часто становились люди, оказавшиеся на обочине привычной сельской жизни: холостые мужчины-бобыли, пожилые вдовы и вековухи — женщины, не вышедшие замуж. Умение лечить и семейные секреты нередко переходили от