Фаленберг сама предпочла развод и вскоре вступила в новый брак.
Фаленберг сама предпочла развод и вскоре вступила в новый брак. Женщинам, выбравшим дорогу за мужьями, предстояло проехать около шести тысяч вёрст. Даже самый быстрый курьер добирался больше месяца. Путешественникам мешали плохие дороги, разлившиеся реки и метели. Далёкая Сибирь пугала неизвестностью, а рассказы о каторжниках — ворах и убийцах — усиливали тревогу. Первой отправилась Екатерина Трубецкая. По дороге в Красноярске сломалась карета, а сопровождавший её человек заболел. Княгиня не повернула назад и продолжила путь одна, в тарантасе. В Иркутске губернатор потребовал, чтобы она отказалась от своих прав и привилегий, и предложил подписать бумаги. Трубецкая согласилась. Через несколько дней ей объявили, что дальше её повезут «по канату», то есть вместе с уголовными преступниками. Она не отказалась от поездки. Вслед за ней выехала Волконская. Почти два месяца она провела в кибитке, редко останавливаясь и питаясь хлебом с чаем. В Иркутске её встретили требования, подобные тем, что предъявляли Трубецкой. Мария подписала документы, даже не прочитав: она лишалась дворянских преимуществ, становилась женой ссыльнокаторжного, теряла право свободно распоряжаться имуществом, ездить и переписываться. Дети, родившиеся в Сибири, по закону должны были считаться казёнными крестьянами. Наконец женщины добрались до Благодатского рудника и увидели мужей. Декабристы добывали свинец, работая под землёй по десять часов ежедневно. Их поселили в тесном деревянном доме: в одной комнате содержались уголовные каторжники, в другой — восемь декабристов. Перегородками были отделены крошечные каморки — примерно два аршина в длину и столько же в ширину. Низкий потолок не позволял выпрямиться. Заключённые жили среди тусклого света, кандалов и насекомых, страдали от скудной еды, цинги и туберкулёза. Вестей из внешнего мира почти не поступало. И вот у тюремного забора показались родные. Трубецкая разглядела мужа через щель: он осунулся, побледнел и был одет в короткий грязный тулуп. Увидев его, она потеряла сознание. Волконская, встретив Сергея, опустилась перед ним на колени и поцеловала его кандалы. По приказу Николая I декабристки лишились имущественных и наследственных прав. На жизнь им выделяли небольшие суммы, а начальник рудников контролировал расходы. Средств едва хватало. Трубецкая и Волконская урезали собственный рацион: ели суп и кашу, обходились без ужина, а приготовленную еду передавали заключённым. Трубецкая, прежде привыкшая к изысканной кухне, некоторое время ела чёрный хлеб и запивала его квасом. Башмаки у неё износились, ноги она отморозила. Из тёплых сапог княгиня сделала мужу шапку, чтобы уберечь его голову от камней, падавших в шахте. Угадать, какие испытания принесёт каторжная жизнь, было невозможно. Однажды Волконская с Трубецкой увидели начальника рудников и выбежали на улицу. Под охраной вели их мужей. По селению немедленно пополз слух: «секретных судить будут». Оказалось, декабристы объявили голодовку: надзиратель запретил им разговаривать и забрал свечи. Властям пришлось уступить, и нового наказания удалось избежать. В другой раз жителей деревни разбудили выстрелы. Уголовные каторжники пытались бежать. Пойманных секли плетьми и допытывались, кто дал им деньги. Это была Волконская, но беглецы не назвали её даже под пытками. Осенью 1827 года декабристов перевезли из Благодатска в Читу. В местной тюрьме содержали больше семидесяти человек. Заключённых изматывали теснота и постоянный звон кандалов. Однако вокруг них возникало сообщество, в котором люди поддерживали друг друга и ценили товарищество, не деля его по происхождению или достатку. Восемь женщин стали его полноправными участницами. Они поселились в избах неподалёку, сами готовили, приносили воду и растапливали печи. Свидания с мужьями назначали только дважды в неделю и обязательно в присутствии офицера. Поэтому женщины нередко садились на большой камень напротив тюрьмы, пытаясь хотя бы обменяться с узниками