Материнское сердце или верность мужу: какой выбор сделали жёны декабристов?
Материнское сердце или верность мужу: какой выбор сделали жёны декабристов? Они покидали детей, не зная, увидятся ли с ними снова, и отправлялись за мужьями через всю Россию. В Сибири впереди были каторга и годы лишений. Поступок декабристок называют подвигом любви, но за ним остался вопрос, на который трудно ответить однозначно: могли ли они оставить ребёнка ради мужа? Восстание на Сенатской площади произошло 14 декабря 1825 года. Дворяне, выступавшие против самодержавия, потерпели поражение. Пятерых руководителей повесили, остальных отправили на каторгу в Сибирь или разжаловали в солдаты. За одиннадцатью осуждёнными последовали их жёны. Ещё семь женщин — матери и сёстры декабристов — тоже отправились в ссылку. Раньше вслед за мужьями уезжали крестьянки. Теперь решение приняли женщины из знатных и влиятельных семей. Они оставляли привычную жизнь, родных и детей, чтобы разделить участь осуждённых. Для одних это пример гражданской смелости, для других — поступок, за который приходится спрашивать прежде всего перед оставленными детьми. У Александры Муравьёвой дома остались четверо, у Александры Давыдовой — шестеро. Мария Волконская рассталась с маленьким сыном, а Жанетта-Полина Гёбль доверила новорождённую дочь матери Ивана Анненкова и уехала в Сибирь. Брать детей с собой запрещали, даже если они были совсем маленькими. Родственники соглашались принять их, но забота чужой семьи не могла заменить материнского присутствия. Некоторые дети умирали, так и не успев сохранить в памяти образ матери. Марии Волконской был 21 год, когда её мужа арестовали. Она выросла в доме генерала Раевского, героя Отечественной войны 1812 года, и славилась красотой, о которой писал Пушкин. Её супруг, князь и генерал-майор Сергей Волконский, принадлежал к высшему обществу. В декабре 1825 года прежняя жизнь Марии оборвалась внезапно. Однажды ночью Сергей приехал к жене в деревню. Мария ждала первого ребёнка. Муж разжёг камин и стал бросать в огонь исписанные листы. Она испугалась и спросила, что случилось. Волконский ответил коротко: «Пестель арестован». Мария спросила: «За что?» — но ответа не последовало. Следующая встреча произошла через несколько месяцев в Петропавловской крепости. Там ждали суда Сергей Волконский и дядя Марии, Василий Львович Давыдов, также арестованный за участие в восстании. Услышав приговор, Мария решила ехать за мужем. Но её сын Николай часто болел, и отъезд откладывался. В письмах она не скрывала, что понимает: впереди разлука с ребёнком. В декабре 1826 года Мария всё же двинулась в Сибирь, надеясь, что однажды ей разрешат вернуться. Николая оставили в семье отца. В марте 1828-го мать получила известие о его смерти: мальчик умер в январе, прожив немногим более двух лет. Она так и не увидела первенца снова. Некоторые женщины решили иначе. Вера Алексеевна, жена Артамона Матвеева, осталась с сыновьями, как того хотел супруг. Они писали друг другу нежные письма, но больше не встретились. Вера пережила мужа и растила единственного сына, которому удалось выжить. Александр Якушкин также не позволил жене присоединиться к нему. Анастасия стала его супругой в шестнадцать лет, выйдя замуж по любви, и неоднократно пыталась получить разрешение на поездку. Якушкин считал, что детям нужна мать, даже очень молодая, а не жизнь рядом с ним в ссылке. Супруги больше не увиделись. Анастасия воспитала достойных сыновей, но рано умерла; муж пережил её на одиннадцать лет. Николай I дал осуждённым жёнам право развестись. Им воспользовались лишь три женщины: Екатерина Лихарева, Мария Поджио и Евдокия Фаленберг. Поджио ждала ребёнка и стремилась отправиться к мужу, однако родные удержали её и добились развода. Лихарева тоже была беременна, когда арестовали супруга. Она осталась, расторгла брак, а через несколько лет вышла замуж вновь. Её первый муж позднее получил «помилование»: вместо каторги его отправили на Кавказ, где он погиб. Он до конца дней любил бывшую жену и хранил её портрет.