Понимал ли Барри масштаб ужаса женской жизни? Да, понимал. И очень сочувствовал, очень....
Понимал ли Барри масштаб ужаса женской жизни? Да, понимал. И очень сочувствовал, очень. Прибытие Вэнди на остров очень точная аллюзия на свадебный ритуал с его всеми подтекстами. Девочка в белом, она умирает, воскресает и получает новый дом. Из говна и палок, но что тут поделать. Уйдя из дома родителей за своим избранником женщина (в традиционном представлении) умирает, рождается заново и дальше уж как пойдет. А пошло роскошно: вот тебе сразу восемь пацанов. И странненький Питер. Для которого нормально, к примеру, обедать понарошку и быть при этом сытым. А как остальные - его не волнует. У него вообще свои дела, вообще вдруг война, а я уставший? Перечислять все эти тонкости устанешь. Одна только ежевечерняя корзинка драных чулок чего стоит, или купание в русалочьей бухте, где Венди находит место опять же, приткнуться со штопкой. И кто после это скажет, что Барри не понимал, как вообще институт брака устроен? И кто скажет, что он считал его справедливым и правильным? Читая во взрослом возрасте эту книгу я хорошо поняла, почему мне было неприятно читать её в детстве. Слишком уж легко дети бросили своих родителей. Слишком. Да, игра, да, понарошку, да детская вера в открытые окна, но - слишком. Именно это меня выворачивало наизнанку. А дочитать до конца я-взрослая не смогла. Я помню сцену, когда Питер приходит год спустя: ему нужна мама, но Венди! Тебе самой нужна мама…