Будни фельдшера — 18 августа 2026 г. в 08:30:32.021
Будни фельдшера Настя приехала на подстанцию за двадцать минут до начала смены расставить вещи и выпить кофейку, однако кофемашина в дежурке заработала только с четвертого нажатия кнопки. На стене висело расписание смен, исписанное от руки поверх старой распечатки, и список телефонов, где половина номеров была замазана белым корректором и вписана заново. Пока Настя возилась с кнопкой, скрипнула дверь и вошла невысокая женщина в форме, с сумкой через плечо, на которой уже стерлась нашивка. Это была Марина. Ночь накануне Настя почти не спала. Ее парень уговаривал взять место в поликлинике, куда звали еще в апреле: график удобнее, ночей нет, зарплата почти такая же. Она сказала ему, что попробует скорую хотя бы полгода, и он пожал плечами так, будто заранее знал, чем это закончится. - Ты Настя? - она поставила сумку на стул. - Значит,, сегодня со мной. Диспетчер уже дала первый вызов, пока ты кофе попиваешь.Через три минуты они сидели в машине. Марина вела аккуратно, но быстро, свободной рукой листала планшет с адресом. - Валентина Петровна, - сказала она, не отрывая взгляд от дороги. - Восемьдесят два года. Мы у нее третий раз за месяц. - Диагноз? - Настя открыла бланк вызова, где полагалось отмечать симптомы по протоколу. - Диагноза не будет. Она одна живет, дочь в другом городе. Звонит, когда совсем тяжело от тишины. Настя промолчала, хотя внутри уже сложился вопрос: зачем тогда бригада вообще выезжает. Квартира Валентины Петровны пахла лавандовым освежителем и вчерашним борщом. Хозяйка открыла дверь в халате, с трудом опираясь на косяк, и сразу заговорила о соседке сверху, которая опять залила ей потолок. Марина слушала, снимая куртку, будто пришла в гости, а не по вызову. Настя тем временем разворачивала тонометр и начала задавать вопросы по чек-листу: жалобы, давление, пульс, сатурация, аллергии. - Сто сорок на девяносто, - сказала она через минуту. - В пределах допустимого для возраста. Марина кивнула, но не спешила уходить. Она присела рядом с Валентиной Петровной на край дивана и спросила про внука, которого та не видела с зимы. Женщина оживилась, начала рассказывать, и разговор занял еще семь минут, которые Настя молча отмечала по часам на телефоне. В машине, когда они отъехали, Настя не выдержала. - У нас еще два вызова в очереди. Зачем было сидеть и слушать про внука? - Потому что до нас она час набирала номер и решала, вызывать скорую или нет, - ответила Марина, включая поворотник. - Если мы приедем, померим давление и уедем через три минуты, она через неделю вызовет опять. Если посидим десять минут, она продержится месяц. Настя записала это в блокнот привычки, хотя протокол такого пункта не предусматривал. Второй вызов пришел, когда они еще не доехали до подстанции: молодая мать, ребенку три года, температура тридцать восемь и восемь. Диспетчер уточнил, что мама малыша очень взволнована и просит поторопиться. Дверь открыла женщина лет двадцати пяти с растрепанными волосами и телефоном в руке, на экране которого была открыта статья о менингите у детей. - У него была сыпь, я читала, что при высокой температуре с сыпью нельзя ждать, - говорила она, пока Марина и Настя надевали быхилы в прихожей. Ребенок лежал на диване, вялый, но реагировал на голос, и сыпи на теле не было. Настя измерила температуру, послушала дыхание, проверила рефлексы по стандарту для фебрильной лихорадки у детей и начала объяснять матери порядок действий: чем сбивать температуру, когда вызывать снова, какие признаки требуют немедленной госпитализации. Мать кивала, но руки у нее тряслись, и она то и дело перебивала вопросом, точно ли это не менингит. Марина отодвинула стул и села напротив, ближе к уровню ее глаз. - Смотрите на меня. Ребенок дышит ровно, кожа чистая, реагирует на свет и на ваш голос. Такая температура у детей бывает, от прорезывания зубов или обычной вирусной инфекции. Она говорила медленно, без пауз для эффекта, просто размеренно, и через минуту руки у женщины перестали дрожать. - Спасибо, - сказала мать уже у двери. - Просто