я одна с ним, муж в командировке, и я всегда боюсь, что что-то пропущу. — 18 августа 2026 г. в 08:30:34.306
я одна с ним, муж в командировке, и я всегда боюсь, что что-то пропущу. Марина оставила ей номер горячей линии педиатра на листке, вырванном из блокнота, и они спустились к машине. - Ты объясняла все правильно, - сказала Марина, садясь за руль. - По пунктам, ничего не упустила. - Но ты сказала то же самое за десять секунд, и ей стало легче быстрее, чем от моих объяснений. - Ей нужно было, чтобы кто-то взрослый посмотрел на ребенка и сказал, что все под контролем. Твои пункты она услышит через час, когда перестанет бояться. Настя смотрела в окно на проплывающие дома и молчала. За смену до этого момента она успела двадцать раз проверить себя по протоколу и ни разу не ошиблась, но чувствовала, что чего-то не хватает, и не могла назвать, чего именно. Третий вызов оказался коротким: у мужчины пятидесяти четырех лет заболела спина после того, как он поднимал мешки с цементом на стройке. Он встретил их в дверях уже одетым, будто собирался ехать с ними в больницу, хотя вызывал скорую только чтобы снять острую боль. Марина осмотрела его за пять минут, дала рекомендацию обратиться к неврологу и отказалась от предложенного чая. Мужчина протянул ей визитку своей фирмы, сказал, что если понадобится ремонт, пусть звонит, и Марина сунула визитку в карман куртки, где у нее скопилось уже с десяток таких же. В машине по дороге на подстанцию повисла тишина. Настя достала бутылку воды, отпила и спросила то, что вертелось у нее с первого вызова: - Сколько ты уже работаешь? - Восемнадцать лет в этом году. - И тебе не надоело? Марина посмотрела на нее коротко, потом снова на дорогу. - Надоедает, когда перестаешь видеть человека за вызовом. Пока вижу, работаю. На подстанции их ждал ужин из столовой, разогретый в микроволновке, и еще два вызова до конца смены. Настя ела быстро, поглядывая на часы, а Марина листала журнал приема, где записывала не только медицинские показатели, но и короткие пометки вроде "у Валентины Петровны сегодня получше" или "мальчик у Ивановых снова кашляет, надо бы направить к пульмонологу". - Зачем ты это записываешь? Это же не входит в форму отчета. - Не входит, - согласилась Марина. - Но через месяц ты приедешь к тому же адресу, и будет полезно помнить, что там было в прошлый раз. Настя взяла свой блокнот и в самом низу страницы, под записями о дозировках и симптомах, написала первую пометку не по форме: "Валентина Петровна, внук приезжает редко, любит поговорить о нем". Ночь тянулась дальше. В два часа поступил вызов на квартиру, где сосед снизу пожаловался на крики за стеной. Марина и Настя приехали через семь минут, застали заплаканную женщину лет сорока и мужчину, который сидел на кухне и молчал, отвернувшись к окну. Марина осмотрела женщину, зафиксировала небольшую ссадину на предплечье в карте,, спросила, нужна ли ей помощь и есть ли куда пойти на ночь. Женщина сказала, что справится сама. Настя записывала показатели давления и пульса, стараясь не смотреть в сторону мужчины на кухне. - Мы не можем ее забрать силой, если она не хочет, - сказала Марина уже в машине, отвечая на вопрос, который Настя не успела задать вслух. - Можем только зафиксировать состояние и оставить номер, куда обратиться. Дальше не наша часть. - А если она вызовет нас снова через месяц с той же ссадиной? - Тогда приедем снова и снова оставим номер. Иногда человеку нужно услышать одно и то же несколько раз, прежде чем он решится. Настя кивнула, хотя внутри осталось чувство незавершенности, будто дело оборвали на середине. Она записала адрес в свой блокнот рядом с пометкой про Валентину Петровну, хотя не знала, зачем ей это может пригодиться. Между вызовами они вернулись на подстанцию, и Марина достала из сумки бутерброды, завернутые в фольгу, поделилась одним с Настей без лишних слов. За окном дежурки моросил мелкий дождь, и старый обогреватель гудел неровно, то затихая, то снова набирая звук. Марина рассказала, что восемнадцать лет назад сама пришла на эту подстанцию такой же выпускницей, и первую неделю проплакала после каждой смены, хотя виду не