«- Наверное, если бы я мог как-то развязать все узлы своих дел и проблем, каким-то обра...
«- Наверное, если бы я мог как-то развязать все узлы своих дел и проблем, каким-то образом абстрагироваться от тех условий, в которых живу и действую, мне было бы легче проникнуть в твой мир, - задумчиво проговорил я. - Или, может, если бы я отправился к тебе жить в дикую пустыню. А сейчас я одной ногой стою в одном мире, а второй - в другом, и в итоге от меня нет никакого проку ни здесь, ни там. Дон Хуан долго на меня смотрел. - Вот он - твой мир, - произнес он, кивнув на людную улицу за окном. - Ты человек этого мира. И там, в этом мире, - твои охотничьи угодья. Невозможно уйти от делания своего мира. И воину остается только одно - превратить свой мир в свои охотничьи угодья. Воин - охотник и, как охотник, знает: мир создан для того, чтобы его использовали. И воин использует каждую частицу мира. Воин подобен пирату - он берет все, что хочет, и использует так, как считает нужным, и в этом он не признает никаких запретов и ограничений. Но, в отличие от пирата, воин не чувствует себя оскорбленным и не возражает, если кто-то или что-то берет и использует его самого" -"Путешествие в Икстлан" Частая иллюзия любого ищущего: вера в то, что для подлинного изменения или практики нужны «идеальные стерильные условия» : тишина, дикая пустыня или полное отсутствие бытовой рутины. Дон Хуан безжалостно возвращает Кастанеду из абстрактных фантазий на твердую почву: поле битвы и полигон для охоты воина находятся прямо там, где проходит его обычная жизнь. Смена оптики с жертвы на охотника. Большинство людей воспринимают повседневность обязательства, социум, бесконечные дела, как груз, который связывает руки и истощает силы. Взгляд воина переворачивает это с ног на голову: обыденность становится охотничьими угодьями. Каждая бытовая задача, встреча или раздражающий фактор это дичь, которую нужно выследить, изучить и безупречно утилизировать для накопления личной силы. Свобода без чувства собственной важности. Сравнение с пиратом показывает абсолютную дерзость и решимость: воин действует нагло и берет от реальности все необходимые ему ресурсы без оглядки на социальные условности. Но вторая половина мысли снимает любой паразитизм и эгоцентризм: воин готов к тому, что мир точно так же возьмет и использует его. В этом нет обиды, уязвленного самолюбия или претензий к судьбе. Это холодное, трезвое понимание законов энергообмена. Принятие текущего контекста. Бегство в «пустыню» ничего не решает, человек просто уносит в эту пустыню свои старые привычки и нерешенные внутренние конфликты. Искусство контролируемой глупости и путь знания проверяются не на вершине горы в медитации, а посреди шума улицы, мелких неурядиц и повседневных вызовов. Воин не ждет, пока распутаются узлы, чтобы начать действовать безупречно. Он использует само напряжение этих узлов как материал для тренировки духа.