«— По отношению к кому ты практикуешь контролируемую глупость, дон Хуан? — спросил я по...
«— По отношению к кому ты практикуешь контролируемую глупость, дон Хуан? — спросил я после продолжительной паузы. Он усмехнулся. — По отношению ко всем. — Хорошо, тогда давай иначе. Как ты выбираешь, когда следует практиковать контролируемую глупость, а когда нет? — Я практикую ее все время. Тогда я спросил, значит ли это, что он никогда не действует искренне и что все его поступки — лишь актерская игра. — Мои поступки всегда искренни, — ответил дон Хуан. — И все же они — не более чем актерская игра. — Но тогда все, что ты делаешь, должно быть контролируемой глупостью, — изумился я. — Так и есть, — подтвердил он. — Но этого не может быть! — возразил я. — Не могут все твои действия быть контролируемой глупостью. — А почему бы и нет? — с загадочным видом спросил он. — Это означало бы, что в действительности тебе ни до чего и ни до кого нет дела. Вот я, например. Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе безразлично, стану я человеком знания или нет, жив я или умер и что вообще со мной происходит? — Совершенно верно. Меня это абсолютно не интересует. И ты, и Лусио, и любой другой в моей жизни — не более чем объекты для практики контролируемой глупости.» - Отдельная реальность. Для Кастанеды, как и для любого воспитанного в западной культуре человека, слова дона Хуана звучат как чудовищная черствость, социопатия или холодное предательство дружбы. Но в оптике магов это не жестокость, а единственная форма подлинной свободы и любви без собственничества. Разница между обычным «неравнодушием» и «контролируемой глупостью» огромная: Искренность против привязанности. Для обывателя «мне есть до тебя дело» всегда замешано на скрытых контрактах: ожидании благодарности, чувстве долга, страхе одиночества, жалости к себе или потребности быть нужным (все то же ЧСВ). Дон Хуан отдает Карлосу колоссальное количество времени, внимания и сил, но не требует взамен эмоциональных дивидендов. Его действия безупречно искренни именно потому, что они абсолютно бескорыстны: ему не нужно, чтобы Карлос преуспел ради самоутверждения учителя. Иллюзия «важности» чужой судьбы. Если маг начинает всерьез переживать, выживет ученик или погибнет, станет человеком знания или сойдет с ума, маг ставит себя на место судьбы или Орла (непостижимой силы вселенной). Переживать за другого в терминах магии, значит считать, будто ты можешь контролировать ткань бытия, либо унижать другого человека жалостью, отказывая ему в праве быть самостоятельным воином, равным перед лицом смерти. Актерская игра высшей пробы. Обычный актер играет роль, чтобы вызвать аплодисменты или скрыть истинные мотивы (манипуляция). Воин играет роль, зная, что в зале никого нет, а сцена иллюзия. Он играет не для зрителей и не ради выгоды, а ради безупречности самого исполнения. Дон Хуан заботится о Карлосе тотально, до мельчайших деталей, но за этой заботой стоит кристальная пустота, не знающая зацепок. Парадокс в том, что «абсолютное безразличие» мага безопаснее и чище человеческой «привязанности». Человек, которому «есть дело», в любой момент может обидеться, разочароваться, предать из ревности или начать душить гиперопекой. Воин, практикующий контролируемую глупость, дает другому человеку абсолютную автономию: он рядом, пока действует выбор, но ни на секунду не надевает на него цепи своих ожиданий.