Почему сторожа не остаются
Почему сторожа не остаются Сторожа в кукольном театре не задерживаются. Так, по крайней мере, записано в воспоминаниях послевоенных переселенцев — тех, кто приехал в Кёнигсберг уже после сорок пятого и селился среди чужих стен и чужих легенд. Легенда такая. Королева Луиза, что жила когда-то в этом городе, умерла при странных обстоятельствах, и смерть её была связана с детьми. С тех пор её душа будто бы приходит в бывшую кирху её памяти — ту, где теперь Театр кукол. Облик полупрозрачный, звуки странные, является в белом. Оттого сторожа тут и не засиживаются. Легенду легко списать на переселенцев, которым досталась пустая, разбомблённая, говорящая по-немецки земля и которые дорисовывали ей биографию из того, что было под рукой, — но «смерть, связанная с детьми» цепляет: Луиза и правда родила десятерых, и правда умерла молодой, в 34 года. Совпадение, конечно. А театр между тем полон марионеток — детских кукол на нитках. Трудно придумать дом, который сильнее рифмуется с легендой про мать десятерых. И всё же выходит красиво и жутко разом. Прусскую Мадонну, любимицу целой страны, которую муж когда-то посылал на поклон к её врагу, помнят теперь не короли и не памятники. Её помнит здание, полное кукол, и сторож, который очень не хочет заходить туда после заката. Кёнигсбергские истории