«Демидов 26», или Разговор на Басманной
«Демидов 26», или Разговор на Басманной Было тихое октябрьское утро — из тех, когда Солнце светит, но уже не греет, и на Старой Басманной пахнет опавшей листвой и кофе из стакана, забытого на парапете. У затянутого сеткой фасада, за-за которой дощато и безмолвно выглядывала бывшая усадьба Демидова, остановились трое приятелей-одноклассников: студент и временно курьер Тимур, присевший перевести дух, Аркадий — аналитик из конторы, что считает цифры, и Настя из соседнего коворкинга, девушка, которая всё делала быстро и потому всегда немного опаздывала. — Короче, тут стекло будет, — сказал Тимур, поправляя сумку. — Пять корпусов. Мне на объекте охранники говорили. — Пять, — повторил Аркадий и почему-то вздохнул. — И квартир двести тридцать три. — Двести тридцать три, — согласилась Настя с таким видом, точно это число давно её тяготило. Аркадий снял очки, протёр их краем куртки и надел снова, будто надеялся увидеть за строительной сеткой что-нибудь другое. Но там было всё то же: сухие листья да угол старого дома, который, кажется, и сам не знал, что с ним теперь будет. — Усадьба-то демидовская, — сказал он тихо. — Промышленник был. Известный. Железо плавили, когда нас с вами ещё в проекте не было. — Ну вот, — сказала Настя, — теперь стекло “зальют”. Тоже движ. — Инфраструктура будет, — продолжал Аркадий, у которого всё это, видимо, уже было записано в заметках. — Кафе, фитнес, офисы. «Азбука Вкуса» будет. — О, «Азбука» — это плюс, — оживилась Настя. — Там кофе нормальный. — Нормальный, — согласился Аркадий без всякого, впрочем, удовольствия. Долго молчали. За Садовым кольцом шумели, торопились, ехали куда-то люди; в двух шагах стояла Высшая школа экономики, а в паре кварталов – «Буманка», в саду имени Баумана опадали последние листья, и в «Современнике» вечером, вероятно, снова играют что-нибудь про любовь и несбывшееся. — Молодые профессионалы, — произнёс Аркадий, точно пробуя слово на вкус. — Так пишут в презентациях. Ну то есть и нам тут место найдётся... — А вообще норм будет, — вдруг сказал Тимур. — Светло. Стекло. Террасы. Всё видно. — Всё видно, — повторил Аркадий. Ему стало немного грустно — так, слегка, как бывает в октябре от сырости и оттого, что вечер наступает рано. — Ладно, я погнала, — сказала Настя, глянув на часы. — У меня созвон, а я ещё кофе не взяла. — И мне пора, — сказал Тимур, взваливая сумку. — Заказ горит. — Что ж, — сказал Аркадий, поправляя очки. — Пойдёмте. Холодно. Он подумал, что старое и новое поставят рядом, назовут это гармонией и контрастом, напишут в газетах, и все будут довольны. И что через пять лет никто не вспомнит тихий двор, где Тимур переводил дух на бордюре и где Настя покупала нормальный кофе. Все будет по-новому. По-современному. Но усадьба останется. И парк. И флигели. И старомосковское настроение…