Что-то вокруг меня все разводятся. Я серьезно. Пары со стажем двадцать, двадцать пять, ...
Что-то вокруг меня все разводятся. Я серьезно. Пары со стажем двадцать, двадцать пять, тридцать лет. Недавно ужинал с одной такой парой. Ребята - давние друзья, дети выросли, бизнес продан, дом достроен. И весь вечер я не мог отделаться от странного ощущения: напротив меня сидели двое вежливых и чужих друг другу человека. Между ними была пустота, она прямо звенела. Громче любого скандала. Через три месяца они мне написали то самое. К тому времени это была уже четвертая пара из ближнего круга за первые полгода. Я вот думаю, почему так происходит? Браки моего поколения держатся на социальном контракте. В типовом сценарии: она отвечает за детей, он отвечает за деньги. И пока контракт в силе, все работает. Есть общее дело, есть роли, есть движение: детей поднять, жилье построить, кризисы пережить. Борьба скрепляет лучше любых чувств. Когда такие пары выглядят самыми крепкими? В самые трудные годы. Испытания не дают паре развалиться, потому что поодиночке хуже. А потом контракт раз, и исполняется. Дети выросли, деньги заработаны, все ремонты сделаны. Проект закрыт с отличным результатом. И двое остаются наедине. Впервые за четверть века именно вдвоем, без общего дела между ними. Тут и выясняется: они сильно разные люди. Это не новость, они были разными всегда. Просто раньше различия подавлялись необходимостью быть вместе. То, что раздражало, глушилось, потому что впереди были общие задачи. А теперь время настало. Раздражение, которое двадцать пять лет копилось под прессом необходимости, выпрыгивает. Внезапно оказывается, им не о чем говорить за ужином. Вне испытаний они друг другу попросту неинтересны. Социальный контракт все годы брака заменял интерес. Роли заменяли личности. Он был функцией «добытчик», она была функцией «мать и тыл». Два человека за этими функциями могли за четверть века ни разу толком не поговорить. Им было некогда. Весь интерес к партнеру исчерпывался тем, насколько надежно он играет свою роль. Большинство никогда себе не задали вопрос: интересен ли мне этот человек сам по себе? Контракт не требовал этого вопроса, а без требования мы таких вопросов не задаем. Люди расходятся тихо, без драм, почти с облегчением. Как деловые партнеры, продавшие успешное совместное предприятие. Их нельзя винить: они честно исполнили все, что обещали друг другу два десятка лет назад. Но вот что не дает мне покоя. Страшно не то, что контракт заканчивается. Страшно то, что многие за всю жизнь так и не замечают, что жили по контракту. Двое исполняли обязательства, называли это семьей, гордились ее прочностью. И им обоим казалось, что это и есть любовь.