Пару лет назад меня отругали в комментариях к собственному посту. Я написал, что в пост...
Пару лет назад меня отругали в комментариях к собственному посту. Я написал, что в построении организаций нет ничего нового: иерархии решают, а книга по оргдизайну закрывает девяносто девять процентов потребностей типовой компании. Пришли эксперты и объяснили, что жизнь устроена сложнее. Меня удивил разброс мнений. Сейчас думаю, что меня побили за дело — за черно-белую логику, которая есть скудоумие. В двадцать пять я точно знал, что такое менеджмент: планирование и контроль. Поставил задачу, определил критерии, проверил. Мир прост: сделано или нет. Я вел блокнот со всеми поручениями и научился помнить их все, до последней мелочи. Начальник спрашивал про ерунду, а я отвечал без паузы. Но люди почему-то уходили. Когда голова забита операционкой, в ней просто нет места ни для чего большого. В тридцать пять я уже знал, что менеджмент — это делегирование. Я выяснил: сильный человек, которому расчертили маршрут, за год теряет семьдесят процентов своей силы и сто процентов мотивации. Он либо уходит, либо становится удобным. Зачем его нанимаешь? Так я пришел к идее брать сильных, отдавать им полномочия и обсуждать только результат. Управление представлялось мне холмом, где ты с подзорной трубой сидишь, а командующие атакуют по своему усмотрению в рамках плана. Это была другая профессия — про отсутствие контроля, а не про его наличие. А в сорок пять я решил, что менеджмент — это культура. Задачу можно поставить формально, стратегию написать бумажкой, полномочия отдать — их не примут. Все это техника. Приправа — лидерство. Горящие глаза, порядочность, забота. Отсюда вырос тот пост: структуры прозаичны, все описано, дело в людях. И вот здесь меня побили за дело. Потому что человек, который говорит «все давно описано», обычно имеет в виду, что понимать больше не хочет. Я устал учиться и назвал усталость мудростью. Я раньше думал, что эти три профессии сменяли друг друга, как вахты. Ничего подобного. Они легли слоями, и ни один слой никуда не делся. Внутри того, кто в сорок пять рассуждает про культуру, сидит тот, кто в тридцать пять сидел на холме. А внутри него — двадцатипятилетний с блокнотом. Все трое спорят каждый день, и я не знаю, кто из них прав. Знаю только одно: четвертая профессия, четвертый слой тоже будет. И его придется открывать и наслаивать сверху. К неудовольствию предыдущих трех.