Давным-давно на отраслевой конференции в Мюнхене я разговорился с инженером из одного з...
Давным-давно на отраслевой конференции в Мюнхене я разговорился с инженером из одного закрытого города. Занимался он интересными вещами, мы проговорили весь вечер о кремнии на изоляторе и забавных радстойких применениях. Он дал визитку с имейлом и попросил писать. Я вернулся в Москву и сразу написал. Написал как пишу всегда: «Привет», пара вопросов по делу, и еще вспомнил смешной случай из пивной, где мы сидели после докладов. Ответ пришел через три недели, когда я уже отчаялся ждать. Начинался он так: «В ответ на Ваш входящий №... сообщаю, что». Дальше шел абзац деепричастных оборотов, из которого я не понял ровным счетом ничего. Я перечитал дважды. Протер очки. Вроде нормальный же был мужик, живой, с юмором. Что с ним случилось за эти три недели? Через полгода мы встретились на другой конференции, уже в Лювене, и он объяснил. Вся электронная почта в их городе проходит через одну комнату, в которой сидит тетушка. Она распечатывает каждое письмо, присваивает номер, записывает в журнал и только потом отдает адресату на бумаге. Адрес отправителя остается в журнале. Хочешь ответить - пишешь от руки на листе, несешь тетушке, она регистрирует исходящее, сама набирает текст и отправляет. Отсюда и «Ваш входящий №», иначе непонятно, кому отвечать. «Но стиль-то зачем?» - спросил я. Он вздохнул, заказал пятую кружку и рассказал такую историю. Тетушка вправе не принять письмо, если его можно истолковать неоднозначно. А сама она любит формальный стиль, поэтому все, что написано по-человечески, заворачивает. За пару лет весь город выучил ее канцелярский язык, а кое-кто заговорил на нем и дома. Злодейкой она при этом не была. Просто у нее был журнал и право завернуть ответ. Я тогда посмеялся. А потом вспомнил. В те же годы я работал на специфическом производстве и сам, высунув язык, писал служебные записки в ответ на распоряжения, которые начинались словами «С целью безусловного выполнения ОКР по теме ...». Программы и методики испытаний, военпред за стенкой, комплект документации толщиной в голову. Сама работа была интересной, но вот ее оформление взрывало мозг. Я приспособился, выучил язык и традиции. Писал эти бесконечные служебки, отправлял и, стыдно сказать, гордился отдельными формулировками. Во мне самом засела эта тетушка. Мне тогда казалось, что так солиднее. Мысль в трех деепричастиях выглядит весомее, а если мысли нет, этого вообще не видно. За вязью слов пряталась простая мысль. Поставить точку после четырех-пяти слов казалось нарушением канонов. Думаю, что та тетушка давно вышла из своей комнаты. Недавно слышал объявление в «Сапсане». Звучало оно так: «с целью предупреждения возникновения распространения заболевания». И ведь никто даже не вздрогнул. Или слушаешь выступление ответственного товарища. Или читаешь отчет. Абзац текста и ноль информации. Почему так? Потому что такой текст безопасен. Его нельзя истолковать неоднозначно, к нему не придерешься. А за ясную мысль, наоборот, иногда приходится отвечать. Но спросите автора такого текста, что он хотел сказать, и он ответит за минуту нормальными словами. Люди научились маскировать смысл, а потом и вовсе обходиться без него. Сегодня та тетушка уже не сидит с журналом, она встроена в нашу жизнь. Она теперь работает бесплатно и без выходных. Возвращает текст ровным, гладким и пустым, а мы постепенно привыкаем писать так, чтобы ей понравилось. Я стараюсь до сих пор начинать письма со слова «Привет». Мне не раз советовали заменить его на что-нибудь посолиднее, особенно в письмах серьезным людям, а я каждый раз отказываюсь. Это не принцип и не бунт, просто так сразу видно, что письмо написал человек, а не навязала тетушка с журналом. И отвечают на такие письма обычно быстрее, чем за три недели. Иногда в ответ все равно приходит что-то вроде «В ответ на Ваш входящий». Тогда я вспоминаю пятую кружку пива и человека, который говорил со мной нормально, пока рядом не было той тетушки.