— От одной конфеты ничего не будет, — заявила свекровь. В тот же вечер я выставила её в...
— От одной конфеты ничего не будет, — заявила свекровь. В тот же вечер я выставила её вещи за калитку Шуршание. Тихий, липкий звук из-под подушки. Я резко откинула одеяло. Золотистая фольга блеснула в свете ночника. Потом еще одна. Три пустые обертки от дешевых конфет. В нос ударил приторный запах шоколадной глазури. Я медленно перевела взгляд на кровать. Дениска спал, разметав руки. Его левая щека уже покрылась багровой коркой. Он дернулся во сне. Маленькие пальцы механически потянулись к шее. Ногти впились в покрасневшую кожу. Заскребли до крови. — Денис, — тихо позвала я. Сын открыл заспанные глаза. Увидел фольгу в моей руке. Сжался. — Откуда это в твоей кровати? — Баба Тома дала, — прошептал он и спрятал руки под одеяло. — Сказала, чтобы маме не показывал. Чашка с недопитой водой выскользнула из моих рук. Ударилась о паркет. Осколки разлетелись по всей комнате. Вода заливала ковер. Я стояла и смотрела на кровавые расчесы на шее сына. — Иди в ванную, — глухо сказала я. — Будем мазать. Мазь стоила 2300 рублей за тюбик. Тюбика хватало на неделю. На часах было 21:15. В замке повернулся ключ. Павел снял куртку. Бросил ключи на тумбочку. Я вышла в коридор и положила три смятые обертки прямо на его ботинки. — Что это? — муж брезгливо пнул фольгу. — Спроси у своей матери. Павел закатил глаза. Тяжело оперся о косяк. — Аня, только не начинай. Я устал. Был тяжелый день. — А у меня день был отличный, — я шагнула ближе. — Сын разодрал шею в мясо. Под ногтями кровь. Потому что твоя мать снова сунула ему шоколад. — Ну дала и дала! — сорвался Пашка. — Это же бабушка! Она любит внука. Что ты из мухи слона лепишь? — Я леплю слона? — я достала из кармана чеки. Ткнула ему в грудь. — Смотри сюда. Анализы на аллергены — 8500. Прием аллерголога — 4000. Таблетки — еще три. Твоя мать оплатит эти пятнадцать тысяч?…