— В браке нет твоей зарплаты, — заорал муж. В тот же вечер я подала на развод и сменила...
— В браке нет твоей зарплаты, — заорал муж. В тот же вечер я подала на развод и сменила замки — Восемьдесят пять тысяч четыреста рублей! — заорал Антон, едва я успела закрыть за собой входную дверь. Я замерла в коридоре. Мой муж стоял посреди прихожей в уличных ботинках, сминая в кулаке синюю банковскую папку. Пластиковая молния на ней была вырвана с мясом. Я прятала эту папку на верхней полке шкафа под зимними свитерами. — Ты каждый месяц переводишь эту сумму неизвестно куда! — он швырнул распечатки на тумбочку для обуви. Бумаги разлетелись по полу. — Семь лет, Маша! Семь лет брака! Я посчитал. Это больше семи миллионов рублей! Я медленно сняла пальто и повесила его на крючок. Пальцы слегка дрожали, но я заставила себя расстегнуть сапоги. — Это мои деньги, Антон, — ровным голосом произнесла я. — Моя зарплата. — В браке нет твоей зарплаты! — он шагнул ко мне, наступая на листы с банковскими печатями. — У нас общий бюджет! Мы четыре года не были в отпуске. Я езжу на пятилетней Шкоде. Мы экономим на доставке еды! А ты сливаешь миллионы? Куда?! На любовника? — На Пашу. Антон осекся. Его лицо пошло красными пятнами. Он прекрасно знал, кто такой Паша. Мой младший брат. — На этого… больного? — Антон скривил губы. — Ты же говорила, что он живет в государственном диспансере. — Я солгала, — я подняла один из листов. — Государственный интернат убил бы его за год. Паша тяжелый аутист. Он не говорит. Ему нужен круглосуточный уход, массаж, спецпитание. Он живет в частном пансионате. — За восемьдесят пять косарей в месяц?! — взвизгнул муж. — Да. Я прошла на кухню и включила чайник. Двойное нажатие на кнопку сброса. Вода начала шуметь. Антон ворвался следом, едва не сорвав с петель дверь. — Ты нормальная вообще? — он схватил меня за локоть и тут же отпустил, словно обжегся. — Мы планировали купить дачу. Я хотел вложиться в автосервис с…