— Мать родную в богадельню сдала, — выплюнула тетя. Я спокойно выставила родню за порог
— Мать родную в богадельню сдала, — выплюнула тетя. Я спокойно выставила родню за порог — Ты сгниешь в одиночестве заживо! — выплюнула тетя Зоя, сжав кулаки. Она с такой силой ударила по моему кухонному столу, что кофейная чашка подпрыгнула. Коричневые капли испачкали белую скатерть. Я медленно взяла бумажную салфетку. Стала вытирать пятно. — Зато в чистоте и на свои деньги, — спокойно ответила я, глядя ей в глаза. — Дрянь! — взвизгнула тетка. — Родную мать в богадельню сдала! Ради чего? Ради кресла своего начальственного? Я перевела взгляд на брата. Вовочка сидел молча. Ковырял ложкой сахарницу. Тридцать два года мальчику. Двое детей. Ипотечная трешка на другом конце города. Он приехал сегодня утром. Специально. Чтобы судить меня вместе с теткой. — Володь, — позвала я. — Ты тоже считаешь, что я дрянь? Брат поднял глаза. Забегал взглядом по стенам. — Ну, Ритка... — замялся он. — Понимаешь, это же мама. Как-то не по-человечески вышло. Соседи вон уже шепчутся. — А ты с соседями живешь или со своей совестью? — спросила я. — Я просто говорю, что можно было сиделку нанять! — выпалил Вова. — У тебя зарплата позволяет. А ты её в приют спровадила. Выкинула из жизни! Я усмехнулась. Бросила грязную салфетку в раковину. — Сиделку? А ты помнишь, чем закончилась история с последней сиделкой? Брат отвернулся к окну. Он всё прекрасно помнил. Просто ему было удобно забыть. — Вы обезумели от своей правильности, пока я за ней дерьмо убирала, — тихо сказала я. В кухне повисла тяжелая тишина. Только холодильник гудел в углу. Четырнадцать месяцев назад у мамы случился инсульт. Мы тогда долго сидели в коридоре больницы. Врач сказал, что нужна реабилитация. Нужен круглосуточный уход. Вова сразу опустил глаза. — Рита, — сказал он тогда. — У Лены вторая беременность. У нас ремонт. Нам маму забирать некуда. Моя квартира — пятьдесят четыре метра. Двушка. Я перевезла маму к себе. Купила функциональную кровать. Наняла сиделку.…