— Писем от дочери нет, — пять лет твердил сосед-почтальон. Сегодня я нашла в сарае соро...
— Писем от дочери нет, — пять лет твердил сосед-почтальон. Сегодня я нашла в сарае сорок два спрятанных конверта Сорок два нераспечатанных конверта. Я нашла их на дне трухлявого фанерного ящика. — Нин, ты нашла секатор? — хрипло крикнул с крыльца Виктор Петрович. — Ищу, — тихо ответила я. Голос дрогнул. Пальцы впились в стопку бумаги. Синие почтовые резинки давно рассохлись. Они лопались прямо в руках. На каждом конверте стоял знакомый, неровный почерк. Мое имя. Мой адрес. И штемпели. Октябрь 2021 года. Декабрь 2022 года. Март 2023 года. Пять лет. Пять долгих лет я считала, что дочь вычеркнула меня из жизни. — Ниночка, ну что ты там копаешься? — снова позвал сосед. — У меня спину ломит стоять! Я сунула стопку под кофту. Прижала к животу. Сверху накинула старую куртку. Взяла ржавый секатор с полки. Вышла из сарая на яркий июльский свет. Виктор Петрович сидел на ступеньках. Наш бессменный сельский почтальон. Он вышел на пенсию только прошлой весной. Добрый сосед. Человек, который приносил мне хлеб, когда я болела. — Держи свой секатор, Витя, — сказала я, не глядя ему в глаза. — Спасибо, соседушка. — Он кряхтя поднялся. — Зайдешь на чай? — Дома молоко на плите, — бросила я и быстро пошла к своей калитке. Спину жгло. Сорок два письма жгли кожу сквозь тонкую ткань. Я зашла в дом. Заперла дверь на два оборота. Задернула шторы на кухне. Села за стол. Дыхание перехватывало. Руки тряслись так, что я не могла порвать плотную бумагу первого конверта. Взяла нож. Вспорола край. Мамочка, прости меня. Я была дурой. Игорь поднял на меня руку. Он разбил мой телефон. Я не могу позвонить. Мне страшно. Помоги. Дата: 12 октября 2021 года. Я зажала рот рукой, чтобы не завыть. Второе письмо. Ноябрь того же года. Мама, почему ты молчишь? Ты всё ещё злишься из-за свадьбы? Я ушла от него. Живу у подруги. Мне нужен адвокат для развода. Иначе он отберет у меня всё. Пожалуйста,…