— Кота можешь забрать, а квартира моя, — сказал муж. Я взяла спящую дочь и позвонила ег...
— Кота можешь забрать, а квартира моя, — сказал муж. Я взяла спящую дочь и позвонила его брату — Кота можешь забрать. А вот стиральную машину не трогай, я за нее кредит еще год платить буду, — спокойно сказал Игорь, отпивая чай. Ксения стояла посреди коридора. В руках она сжимала детский пуховик. Дочка спала в соседней комнате. — Игорь, ты в своем уме? — голос Ксюши дрогнул. — Куда я пойду с Машей на ночь глядя? — К матери своей поезжай. Или в гостиницу, — бывший муж пожал плечами. — Мы разводимся. Квартира моя. Я тебе триста тысяч на карту скину, как договаривались. За долю. — Какие триста тысяч?! — Ксюша бросила пуховик на пол. — Я в эту квартиру вложила восемьсот пятьдесят тысяч из наследства деда! Мы ипотеку платили четыре года и семь месяцев! — Ты в декрете сидела! — Игорь повысил голос. — Это мои деньги были! Я работал! А твои восемьсот тысяч давно на ремонт ушли и на еду. Будешь артачиться — вообще ни копейки не дам. Дверь в спальню скрипнула. Вышла заспанная четырехлетняя Маша. Она терла глаза кулачком. — Мам, вы чего кричите? Ксенечка подхватила дочь на руки. Слезы душили. Она посмотрела на человека, с которым прожила шесть лет. Он даже не смотрел на них. Листал ленту новостей. Она молча собрала два чемодана. Забрала документы. Вызвала такси до дешевого хостела на окраине. Прошла неделя. Жизнь превратилась в ад. Ксюха сняла крошечную студию на цокольном этаже. Там пахло сыростью. Спали на одном продавленном диване. Денег почти не осталось. Три тысячи на карте. Бывший муж перестал брать трубку. Ее свекровь, Нина Павловна, заблокировала Ксению во всех мессенджерах. Перед этим написала длинное сообщение. Ты сама виновата. Не умела мужа ублажать. Игорь найдет себе нормальную женщину, а не нищебродку. Дочку мы не бросим, алименты по закону будут. А на метры чужие не разевай рот. Ксюша сидела на кухне и тупо смотрела в стену. Нужно было нанимать адвоката. Но…