— Там врачи, откачают, — отрезала дочь. Сидя в очереди, я понял, что боюсь не зубной бо...
— Там врачи, откачают, — отрезала дочь. Сидя в очереди, я понял, что боюсь не зубной боли, а одиночества — Пап, не начинай! Ты взрослый мужик, а ноешь как детсадовец! — Алина с раздражением швырнула ключи на тумбочку. — Я просто просил посидеть со мной в коридоре, — тихо ответил Николай Петрович. Он стоял в прихожей в старом плаще. Руки предательски дрожали. — Мне некогда! — отрезала дочь. — Алина, у меня талон на одиннадцать. — У меня годовой отчет горит! — она нервно поправила волосы. — Вызовешь такси и доедешь. Не маленький. — Но Коленька, тебе же только зуб вырвать, — лениво подал голос зять Вадим из кухни. — Я боюсь, — прошептал пожилой мужчина. — Чего? Укола? — усмехнулась Алина. — Того, что мне станет плохо. Сердце слабое. И рядом никого не будет. — Пап, это платная клиника! — Алина закатила глаза. — Там врачи. Они откачают. — Я просил тебя вчера, — голос Николая дрогнул. — Я работаю как проклятая! — взорвалась дочь. — Мы платим ипотеку. Илюше нужны репетиторы. Я не могу бросить всё ради твоей блажи! — В прошлом мае я отдал вам сто восемьдесят тысяч из своих сбережений, — медленно произнес он. — Опять деньгами попрекаешь? — Вадим вышел в коридор с кружкой чая. — Я не попрекаю. Я оплатил вам ремонт машины. — Спасибо, папа! Кланяемся в ноги! — язвительно бросила Алина. — Только у меня через час планерка. Хочешь — иди. Не хочешь — сиди с больным зубом. — Мне страшно. — Хватит манипулировать! — рявкнула она. Дверь ванной с грохотом захлопнулась, отрезав его от семьи. Николай вышел в подъезд. Воздух пах сыростью и кошачьим кормом. Дядя Коля, как называли его соседи, спускался по ступеням. Ноги казались ватными. — Николай Петрович, здрасьте! — крикнула соседка снизу. — Доброе утро, Люба. — В больницу собрались? — она окинула взглядом его бледное лицо. — К стоматологу. — А чего один? Где ваша дочка-то?…