Однако с чем же связан петербургский как будто книжный, «побуквенный» выговор? Одно из ...
Однако с чем же связан петербургский как будто книжный, «побуквенный» выговор? Одно из возможных объяснений следующее. Столица Российской империи с самого основания была городом бюрократии, разночинной интеллигенции и иностранцев. Русский язык для значительной части жителей был не родным диалектом, унаследованным от деревенских бабушек и дедушек, а выученным по книгам и документам. Именно петербургские иностранцы и чиновничество стали теми социальными слоями, чья речь в наибольшей степени ориентировалась на письменный текст. Для человека, выучившего язык по бумагам, вполне естественно произносить слова так, как они написаны, а не так, как они существуют в живой устной стихии. Любовь к собственной идентичности Трудно представить себе петербуржца, который не любил бы свой город. Идентичность петербуржца зиждется в том числе и на его вокабуляре. Весной прошлого года я проводил выездные занятия по риторике для руководящего звена одной из сибирских крупных компаний. И начав что-то рассказывать, говорю: «Вот когда вы заходите в парадную, вы же не…» И меня тут же с дружелюбной улыбкой поправили: «У нас здесь, в Сибири, подъезды все-таки». Да, количество так называемых регионализмов (местное, присущее тому или иному городу слово или выражение) в Петербурге со временем сокращается. Если еще в начале XX века слов, отличающих петербуржца от остальных российских подданных, было несколько десятков (ср. например, замечание Достоевского: «Петербургский русский никогда не говорит “завтрак”, а всегда — “фрыштик”, особенно напирая на звук фры»), то сейчас таких слов осталось не более двух десятков. Часть из них, скорее всего, тоже исчезнет, потому что исчезнет само явление, как это произошло, например, с такими сугубо петербургскими словами, как вставочка (перьевая ручка с металлическим наконечником) или мазурик (жулик). Однако последними падут поребрик, парадная, шаверма и известная исключительно петербуржцам оппозиция хлеба и булки как черного и белого хлеба. Добавим к этому списку еще и петербургские значения слов, которые в другом смысле используются по всей России: арка (вместо подворотня), виадук (вместо эстакада), карман (вместо боковой проезд), точка (вместо многоэтажный одноподъездный дом) и ряд других. И это замечательно, что слова, которые связаны с нашим, петербургским пространством помогают обустраивать родной город, делая его своим, домашним и одновременно уникальным. Так, собственно, и работает язык для сохранения идентичности. Петербургская литература как градообразующее ядро В мире существует всего несколько городов, имеющих собственный «текст» — большой и культурно сверхзначимый пласт художественных произведений, в которых город выступает как самостоятельный персонаж или концептуально значимое место. Это Париж, Лондон, Венеция, Нью-Йорк. В этом ряду Петербург занимает одно из первых мест. Более того, именно с Петербурга и началось изучение городских сверхтекстов. Петербургский текст — это единый настоящий сверхтекст русской литературы, ядро которого составляют произведения Пушкина, Гоголя, Достоевского, Блока, Белого, Ахматовой и многих других поэтов и писателей. ⬇️⬇️⬇️