рядом. На кухне уже кипел котёл. — 15 июня 2026 г. в 06:40:18.783
рядом. На кухне уже кипел котёл. Дети сначала не шумели. Они ходили осторожно, словно боялись, что всё исчезнет. — Это нам? — спросила Маша, глядя на ряд кроватей. — Вам, — ответила Ольга. — А нас отсюда не выгонят? Ольга присела перед ней. — Нет, Машенька. Теперь можно спать спокойно. Маша вдруг прижалась к ней лицом и заплакала. В тот же день детей начали мыть. Тазы, горячая вода, мыло, чистые полотенца — всё это казалось богатством. Малыши сперва боялись раздеваться, потом, почувствовав тепло, обмякали, сонно закрывали глаза. С них смывали дорогу, сажу, страх, остатки прежнего ужаса. Потом надевали чистые рубашки, тёплые чулки, кофты, обувь. Не всем по размеру, не всё крепкое. Петя получил ботинки. Долго смотрел на них, потом осторожно провёл пальцем по шнурку. — Мои? — Твои, — сказала Ольга. — Совсем? — Совсем. Он ничего не ответил, только сел на кровать и стал обуваться так бережно, будто держал в руках не ботинки, а подарок из прежней жизни. Вечером дети ели горячую кашу в столовой. Настоящую густую кашу. С хлебом. Кто-то ел слишком быстро, Ирина Павловна ходила между столами и мягко останавливала: — Не спеши, родной. Ещё дадут. Тише, живот заболит. Ольга стояла у стены, смотрела на них и чувствовала, как впервые за многие недели с её плеч будто сняли каменную тяжесть. Они доехали. Не сразу, не так, как должны были. С потерями, с холодом, с дорогой через страх. Но доехали. На следующий день Ольга собралась сходить домой. Взяла с собой Петю. Это был её город, где Ольга жила с Николаем. Здесь она жила с Николаем, здесь оставались их шаги, их заботы, их прежняя небогатая жизнь, которая теперь казалась счастьем. У двери своей комнаты она остановилась. Дверь была закрыта. Ключа не было. Ольга долго смотрела на замок, будто надеялась, что он сам узнает её и откроется. — Тётя Оля, — тихо сказал Петя, — что будем делать? Она очнулась. — Попросим вскрыть. Пришлось идти к управдому, объяснять, показывать документы, говорить, что она вернулась с эвакуации, что это её комната, что муж на фронте. Управдом, пожилая женщина с усталым лицом, сначала хмурилась, потом, услышав про детей, смягчилась. — Ладно. Сейчас позову слесаря. Замок открыли быстро. Ольга вошла и остановилась посреди комнаты. И тут слёзы полились сами — не тихо, не красиво, а ручьём, так, что она даже не успела отвернуться от Пети. В комнате всё было, как прежде. Детские кроватки у стены. Сложенное бельё. Полка с посудой. Стол, за которым Николай чинил Ванину машинку. Сундук с одеждой. Марусина маленькая кофта, оставленная на спинке стула. На подоконнике — пустая кружка, в которую Ольга когда-то ставила веточки сирени. Здесь была довоенная жизнь. Тихая, бедная, уставшая — но их. Не было только Коли. Ольга подошла к столу, положила ладонь на его край. Дерево было холодное. — Коля, — прошептала она. Петя стоял у порога и не двигался. Потом подошёл ближе. — Тётя Оля… Она обняла его одной рукой и прижала к себе. — Ничего, Петя. Я сейчас. Просто… здесь всё наше. — Дядя Коля вернётся? Ольга закрыла глаза. — Должен. — А папа Кондрат найдёт нас? Она посмотрела на мальчика. В этом вопросе было всё: Лёля, Маша, дорога, бомбёжка, потерянная бабушка Зоя, страх снова оказаться ничьими. — Найдёт, — сказала Ольга твёрдо. — Теперь мы в Перми. Нас можно найти. Петя кивнул, будто это было самое важное. Они собрали немного вещей: одежду, детское бельё, тёплые кофты, посуду. Вернулись в детдом. В тот же день Ирина Павловна пошла в РОНО. Она готовилась к тяжёлому разговору, к уговорам, к просьбам. Но начальница отдела — тихая, улыбчивая женщина в строгом тёмном платье — встретила её иначе. — А мы вас потеряли, Ирина Павловна, — сказала она. — Вернее, не мы. Потеряли ещё там, после Никольска. Ваш поезд попал под бомбёжку, потом сведения оборвались. Эвакопункт числился, а где дети — никто толком не знал. Хорошо, что нашли. Ирина Павловна села на край стула. — Мы два месяца были у станции. В посёлке. — Знаю. Депеша пришла с опозданием. Сейчас будем наводить порядок. Наводить порядок. Эти сло