й. — 23 июня 2026 г. в 06:00:08.195
й. — Обещаю. Они ещё несколько секунд стояли рядом. Потом Кондрат осторожно отстранился. Резко повернулся и быстрым шагом пошёл к двери. Лёля бросилась за ним. — Кондрат! Он уже был в коридоре. Откинул крючок. Оглянулся. Всего на одно мгновение. И в этом взгляде было столько всего, что у Лёли перехватило дыхание. Потом дверь открылась. И он исчез. Лёля метнулась следом. Но на крыльцо выбегать не стала. Нельзя. Слишком опасно. Она бросилась к окну. Отдёрнула занавеску. Всматривалась в улицу. В таявший снег. В дома. В редких прохожих. Но улица была пустой. Словно Кондрата никогда здесь и не было. Он растворился так же внезапно, как появился. Лёля ещё несколько секунд стояла у окна. Потом силы вдруг оставили её. Она медленно дошла до кровати и опустилась на неё. Ноги больше не держали. Шоколадка всё ещё была зажата в её ладони. Лёля уткнулась лицом в подушку. И заплакала. Долго. Горько. От счастья, что увидела его. От боли, что он ушёл. От страха за него. От любви. От войны, которая снова отняла его у неё. И только маленькая шоколадка лежала рядом на одеяле — как доказательство того, что эта встреча ей не приснилась. ** Зима в Перми была холодной. Ольга с самого утра носила воду. Колодец был глубокий. Каждый раз она подходила к нему с одной и той же тревогой. Нужно было долго крутить тяжёлую железную ручку барабана, вытягивая бадью из тёмной глубины. Руки скользили, пальцы немели от холода. Страшнее всего было в конце. Стоило ослабить хватку — и ручка с силой раскручивалась обратно. Тогда ведро с грохотом летело вниз, в чёрную воду, и приходилось начинать всё с начала. Поэтому Ольга тянула из последних сил. Ещё выше. Потом быстро вставляла железный штырь, фиксируя барабан, и только тогда позволяла себе перевести дыхание. Вёдра она наливала полные. Каждый раз надеялась, что донесёт. Каждый раз понимала, что сил уже почти нет. Она осторожно ступала по снегу, стараясь не смотреть вперёд, потому что тогда путь казался бесконечным. Старые чёсанки давно заледенели, подошвы стали скользкими, и каждый шаг приходилось проверять, прежде чем переносить тяжесть тела дальше. Коромысло больно впивалось в плечо. Спина ныла. Руки дрожали от усталости. Иногда ей казалось, что ещё один шаг — и она просто упадёт в снег вместе с вёдрами. Но она не падала. Шла. Медленно. Упрямо. Организм уже сам знал: надо дойти. В детдоме она числилась воспитателем. Только воспитанием дело давно не ограничивалось. Она мыла полы. Стирала. Носила воду. Чистила картошку. Кормила малышей. Укачивала плачущих. Рабочих рук не хватало постоянно. Старшие дети помогали, как могли, но они сами были детьми. Продолжение читайте в 13-00