НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 50 — 23 июня 2026 г. в 06:00:07.845
НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 50 Лёля вздрогнула, словно её ударили. Медленно закрыла лицо руками, и слёзы потекли сквозь пальцы. Она плакала по Зое Семёновне. Плакала по Евдокии. По двум женщинам, которые всегда поддерживали, всегда ждали и молились за них. Казалось, вместе с ними ушла какая-то часть прежней жизни, той жизни, в которой ещё можно было чувствовать себя детьми. Кондрат снова прижал её к себе. Крепко. Так крепко, будто хотел защитить от всего сразу — от войны, от немцев, от страха, от только что услышанной боли. Они стояли посреди маленького кабинета, обнявшись, и молчали. Им нужно было сказать друг другу так много, что слов уже не хватало. Лёля прижалась щекой к его груди и вдруг поняла, что по-настоящему ещё не осознала того, что услышала. Мама умерла. Её больше нет. От этой мысли внутри стало пусто и холодно. — Нас ведь не успели вывезти, — проговорила она тихо. Кондрат осторожно гладил её по волосам. — Знаю, милая. Всё знаю. — Мы тут с детьми прямо под носом у немцев... — И это знаю. Он чуть отстранил её и посмотрел в лицо. — Ты только держись. Лёля подняла глаза. — А ты? Куда ты дальше, Кондрат? На мгновение он отвёл взгляд. — Лёля... у меня служба. Сердце её тревожно сжалось. — У тебя задание. Это был не вопрос. Она слишком хорошо знала мужа. Кондрат слабо улыбнулся. — Возможно, мы долго опять не увидимся. Лёля сразу схватила его за руку. — Нет... — Лёлечка... — У тебя опасное задание. — Не думай сейчас об этом. — Как мне не думать? Голос её дрогнул. — Как мне не думать, если ты пришёл и сразу уходишь? Он притянул её к себе. — Родная моя... — Ты хотя бы весточку сможешь передать? Хоть слово? Хоть записку? Кондрат покачал головой. — Не знаю. — Почему? — Рисковать людьми я не имею права. Лёля опустила голову. Конечно. Она и сама это понимала. Но сердце не хотело понимать. — Прости, — прошептала она. — Я просто сходила с ума от неизвестности. — Знаю. Он поцеловал её в лоб. — Знаю, родная. Некоторое время они стояли молча. Потом Кондрат тихо сказал: — Мне надо идти. Слова ударили её сильнее всего. Лёля резко подняла голову. — Идти? Он кивнул. — Уже? — Да. — Кондрат... Она вцепилась в его рукав, словно могла удержать. — Ты только пришёл... Он улыбнулся устало. — И мне уже пора. — Скажи хоть что-нибудь, что на фронте? Мы тут ничего не знаем. Совсем ничего. Когда это закончится? Когда уйдут немцы? Кондрат долго смотрел ей в глаза. — Потерпи немного, родная. — Немного? — Постарайся выжить. Он говорил спокойно, но Лёля чувствовала, сколько боли скрывается за этими словами. — Мы обязательно их прогоним. Потом он полез во внутренний карман гимнастёрки. Лёля удивлённо смотрела. Кондрат достал небольшую шоколадку. Настоящую. Она даже растерялась. — Кондрат... Он вложил её ей в руку. — Держи, милая. Лёля смотрела на шоколадку и вдруг едва не расплакалась снова. Не из-за шоколада. Из-за этой заботы. Из-за того, что среди войны, смерти и разлуки он всё равно думал о ней. — Береги себя, — сказал он. — Постараюсь. — Обещай. — Обещаю. Кондрат снова обнял её. — Мне надо идти. — Нет... Она уткнулась ему в плечо. — Не пущу. — Лёля... — Ну как же так... Он осторожно взял её лицо в ладони. — Мы ещё увидимся. — Правда? — Правда. — Кондрат... — Всё наладится. Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которую она помнила ещё с мирных времён. — Будем жить долго и счастливо. Лёля смотрела на него сквозь слёзы. Потом вдруг заглянула ему прямо в глаза. — Тебе угрожает опасность? Кондрат несколько секунд молчал. Потом ответил тихо: — Лёля... нам всем угрожает опасность. Она закрыла глаза. Конечно. Какой глупый вопрос. Война никого не щадила. — Мне нужно возвращаться, — сказал он. — Многие люди рисковали тем, чтобы я смог добраться сюда. Я не могу их подвести. Лёля медленно кивнула. — Я понимаю. Она действительно понимала. И именно поэтому было ещё больнее. Кондрат целовал её мокрые от слёз, щёки. Вытирал слёзы ладонью и снова целовал. — Кондрат... — Не говори ничего, Лёлечка. — Я люблю тебя. Он закрыл глаза. — Я знаю. — И ты береги себя. — Да. — Обеща