ГОРЬКИЙ МЁД 75 ... — 2 сентября 2026 г. в 10:00:04.180
ГОРЬКИЙ МЁД 75 Начало Василий Степанович заговорил о погоде, посеве, рабочих руках, слабых лошадях — словом, обо всём том, что могло удержать мужчину в гостях без неловкости. Анна в разговор вмешивалась редко, но к месту. — У нас в низине вода стоит дольше, — сказала она, когда речь зашла о земле. — Батюшка нынче велел не торопиться там с севом, а то в прошлом году посеяли рано и половина пропала. Тихон посмотрел на неё внимательнее. — Вы занимаетесь хозяйством? — Помогаю, чем могу. Больше по дому, конечно, но невольно всё слышишь. — И всё запоминаете? — Не всё. Только то, что повторяют слишком часто. Он улыбнулся. Анна не была похожа на Надежду. И слава Богу. Эта мысль пришла неожиданно. Может быть, именно потому рядом с ней было легче. Она не будила в нём той боли, не требовала сравнения каждую минуту. В ней была скромная рассудительность, тихая прочность, воспитанность без жеманства. Прасковья Ивановна подала чай и начала рассказывать, что в ближайшее воскресенье они собирают соседей. — Ничего особенного, — сказала она с притворной небрежностью. — Просто вечер. Музыка, карты для старших, молодёжь, может быть, потанцует. После зимы всем надо увидеться. Василий Степанович кашлянул. — Да, да. Заезжайте, Тихон Константинович. Нам будет очень приятно. Тихон понял. Карасёвы устраивали такие вечера не только ради музыки и карт. Дочь выросла, а сыновья соседей не торопились свататься, и каждая разумная семья помогала судьбе, как могла: приглашениями, обедами, домашними концертами, прогулками по саду. Раньше он относился к этому с добродушной насмешкой. Теперь — почти с благодарностью. — С удовольствием приеду, — сказал он. Прасковья Ивановна просияла. Анна только опустила глаза к пяльцам. Тихон заметил, что пальцы её не дрогнули. Ни радости напоказ, ни смущённой игры. Это ему понравилось. Разговор продолжался ещё около часа. Говорили о пасеке, о Медовой, о том, что в этом году, если лето будет хорошим, можно ожидать обильного цветения липы. Анна спросила, много ли труда требует пасека. — Много, — ответил Тихон. — И терпения больше, чем силы. — Значит, пчёлы похожи на людей. — Чем же? — С ними нельзя грубо. И нельзя забывать, что они живут своим порядком, а не нашим. Тихон невольно рассмеялся. — Вы опасно рассуждаете, Анна Васильевна. Так можно прийти к тому, что пчёлы умнее хозяев. — Возможно, иногда так и есть. Прасковья Ивановна поспешно вмешалась: — Анечка у нас любит наблюдать. Всё заметит. — Это хорошее качество, — сказал Тихон. Анна подняла на него глаза и впервые улыбнулась чуть заметнее. Карасёвы провожали гостя всем семейством. Прасковья Ивановна ещё раз напомнила про воскресный вечер, Василий Степанович крепко жал руку. Анна стояла чуть позади. — До воскресенья? — спросила она. — До воскресенья, — ответил Тихон. Он поклонился и сел в седло. Дорога домой была спокойнее, чем неделей раньше. Он не гнал лошадь, не рвал поводья, не пытался убежать от мыслей. Напротив, думал ясно и почти холодно. Анна Васильевна — девушка достойная. Семья хорошая. Соседи близкие. Брак разумный. Всё складывалось правильно. И всё же, когда на повороте к Медовой ветер донёс сладкий запах цветущей черёмухи, перед глазами снова встала Надежда под яблонями — с лёгким загаром, живыми глазами и той мягкой уверенностью, от которой у него сжималось сердце. Тихон крепче взял поводья. — Пройдёт, — сказал он вслух. Лошадь фыркнула, будто не поверила. Он усмехнулся. — Пройдёт, — повторил он уже жёстче. Но глубоко внутри знал: жениться можно быстро, разумно, даже честно. Заставить сердце забыть — совсем другое дело. ** На этот раз Тихон Константинович собирался к Карасёвым без прежней насмешки над соседскими вечерами. Ещё недавно подобные собрания казались ему скучными и слишком прозрачными по намерениям: матери выводили дочерей, отцы гов