рите, что мы сможем? — 7 сентября 2026 г. в 06:00:19.589
рите, что мы сможем? — Да. — Почему? Надежда посмотрела на него с той самой тихой уверенностью, которой он давно уже научился доверять. — Потому что этот год у нас получился. Трудно, но получился. Значит, следующий может быть лучше. Александр прижал её крепче. — Тогда так и будет. Он больше не сомневался. К праздникам они позволили себе часть денег потратить на гостиную. Не без споров, разумеется. Александр всё ещё боялся лишних расходов, Надежда боялась беспорядочной скупости не меньше расточительности. — Дом должен выглядеть так, чтобы гости не жалели нас, — сказала она. — Нас и так уже не жалеют. — Вот и не надо давать повода начать снова. Заказали новые занавески — плотнее прежних, тёплого благородного оттенка. Починили два кресла. Купили несколько ламп получше, чтобы вечером комната не тонула в полумраке. На каминной полке появились часы, не слишком дорогие, но красивые, с тихим ровным ходом. Когда всё было устроено, Надежда отошла к двери и оглядела гостиную. — Теперь можно принимать людей не краснея. Александр посмотрел вокруг. Комната действительно изменилась. Не стала роскошной, но приобрела достоинство. В ней чувствовалась не бедность, прикрытая случайными вещами, а вкус, порядок и хозяйская рука. — Я и раньше не краснел, — сказал он. Надежда улыбнулась. — Ложь. — Немного краснел. — Вот видите. ** Связи с соседями они поддерживали постоянно. Даже когда дороги заметало так, что выезжать становилось трудно, послания всё равно ходили. То Лощинские присылали поздравления, то Савельевы делились новостями, то Пермяковы жаловались на заносы и обещали, как только путь станет легче, приехать всей семьёй. Надежда отвечала всем внимательно. Она быстро поняла, что в провинции добрые отношения держатся не только визитами, но и мелочами. Послать рецепт пирога. Спросить о больной тётушке. Поздравить с именинами. Передать модный журнал барышням, которые скучают зимой в дальнем имении. Модные журналы ей регулярно присылала из Петербурга Мария Степановна Звонова — теперь уже Армякина. Маша вышла замуж за Никиту Павловича, о чём сообщила Надежде длиннейшим письмом, полным восторга, смеха, тревог и подробностей. «Надя, представь себе, я теперь супруга! Звучит так важно, что я сама себе кланяюсь в зеркале. Никита Павлович говорит, что я всё такая же Маша, только с новым правом его бранить. Ольга Васильевна плакала, я плакала, Никита сиял, а потом мы все ели такой торт, что я решила: супружество начинается сладко, а дальше посмотрим». Надежда читала письмо Александру вслух и смеялась до слёз. — Маша совершенно не изменилась. — И слава Богу, — отвечал он. — Если бы Маша стала степенной, Петербург лишился бы половины шума. Вместе с письмами приходили журналы с картинками платьев, шляпок, отделок, фасонов рукавов. Надежда, сама уже не слишком нуждавшаяся в столичных новостях, пересылала их дальше — Лощинским, Савельевым, иногда Пермяковым. — Девушкам приятно, — говорила она. — Зимой здесь мало развлечений. — Вы становитесь центром просвещения округа. — Не смейтесь. Женщины держатся друг за друга такими мелочами. Александр не спорил. В гости Неретины тоже выезжали, но редко. Дороги часто заносило, дел было много, да и Вьюна берегли: молодой жеребец рвался вперёд даже в снегу, а Касьян ворчал, что от красоты толку мало, если конь сломает ногу в колее. Поэтому большую часть зимы они проводили дома. И чем спокойнее становилась их жизнь, тем чаще Александр вспоминал о Тихоне. Друг почти исчез. Он не показывался ни у соседей, ни в Калитине. От него изредка приходили только короткие записки. Писал, что занят. Но за словами чувствовалась отдалённость, которая не могла объясняться одной занятостью. Однажды вечером, когда за окнами снова поднялась метель, Александр отложил письмо Лощинских и сказал: — Тихон совсем одичал. Надежда, сидевшая у камина с рукоделием, подняла глаза. — Он не был у нас с осени. — И у Пермяковых, говорят, тоже. — Может быть, у него трудная зима? — У всех трудная зима. Но люди всё же дают о себе знать. Надежда помолчала. — Вы т