я за любую соломинку и надеяться, что сейчас поможет. До очередного срыва и саботажа. М...
я за любую соломинку и надеяться, что сейчас поможет. До очередного срыва и саботажа. Мне часто кажется, что он — мой старший ребёнок в пубертате. И вот эта вся трагичная сложность жизни на него свалилась, а я как ресурсный взрослый пытаюсь помочь пережить. И конечно, не справляюсь. Я чётко осознаю, что не во мне дело и я его не смогу спасти. Может наоборот, не пытайся я быть ресурсным взрослым, а закати пару скандалов, он бы собрал себя в кучу. Может нет. А что делать — не знаю. Абстрагироваться и сосредоточиться только на ребёнке — пытаюсь, выходит не всегда и точно не помогает унять боль и тревогу. Вспомнить, кем я была до — не выходит. Уйти... Ну куда я уйду, ещё и с деткой... Да и будет это ад для всех, я очень его люблю и плохо представляю жизнь без него. Пока нас было двое, в самые страшные периоды меня очень успокаивала мысль, что можно просто умереть, если совсем припрёт. А теперь я даже окна на 10 этаже мыть боюсь — я нужна детке... Он чудесный, правда, честный, светлый, талантливый. И сейчас у нас тоже бывают дни, когда со мной тот, кого полюбила пять лет назад. Когда мы вместе делаем что-то очень простое, когда тепло и счастливо. Но куда чаще рядом глухая стена, а за ней возня со своими демонами под голос какого-нибудь очередного военного эксперта из ютуба". ОТВЕТ👇