История про постоянно бушующие страсти между семействами Монтекки и Капулетти вообще не...
История про постоянно бушующие страсти между семействами Монтекки и Капулетти вообще не выдумка. Эта история прекрасна и дождалась своего Шекспира. Меня. Шутка. Монтекки: моя первая свекровь и все родственники моего тогдашнего мужа. «Ой, и где ты такую смешную, маленькую и неуклюжую пигалицу нашёл? Такие обычно недоношенных рахитов рожают!» Это она обо мне. С брезгливым ехидством. Капулетти: моя мама и все мои родственники. «У вас, Саша, мама вроде как учитель русского языка, а вы пишете “Дмитрич”? А словарный запас у вас почему такой скудный, как у необразованной гориллы?» Это она про моего первого мужа. Со злой иронией. Милая маменька меня не благословила и на свадьбе от счастья не плакала. А мой дядя Боря вообще предложил всем нашим провести с этим двухметровым амбалом с центра короткую разъяснительную беседу по-мужски и любимую племянницу никому не отдавать. Особенно этому. На свадьбу все мои в знак протеста явились в чёрном. Не ели, не пили, тостов не говорили, «Горько!» не кричали, не смеялись и не плясали от души. Его родня сидела напротив и разглядывала меня так, будто жених привёл не невесту, а чрезвычайное происшествие. В общем, Монтекки и Капулетти впервые объединились против нас прямо на свадьбе. До этого они враждовали друг с другом, а тут появился общий противник. Молодожёны. Ничто так не сближает две семьи, как категорическое несогласие с выбором собственных детей. Но свадьбой всё не закончилось. На дни рождения нашего сына оба враждующих клана приходили исправно. Формально приходили поздравлять ребёнка. На самом деле продолжали войну и выясняли, как его всё-таки зовут. Монтекки упорно называли Виталия Виктором. То есть Витюшей. И даже сочинили семейный гимн: «Что вы там ни говорите, лучше нет, чем Зуев Витя». Капулетти немедленно отвечали своим четверостишием: Он вовсе не Виктор. Ваш внук ведь Виталий. Мы вам это, кажется, Сто раз повторяли. После обязательной поэтической части начиналась свободная программа. Монтекки нежно звали: «Витюша, иди к бабушке!» Капулетти мгновенно отвечали: «Виталий, сядь рядом с нами!» «Витенька, возьми конфетку!» «Виталий, тебе положить торт?» И так весь вечер взрослые люди тренировались в родственных подколках. Сначала тонко. Потом уже как умели. Каждое «Витюша» летело через стол как провокация. Каждое «Виталий» возвращалось обратно с процентами. Голоса становились громче, дикция чётче, а родственные чувства всё выразительнее. Одни звали Витюшу задувать свечи, другие просили Виталия открыть подарки. Получалось, что в квартире празднуют дни рождения сразу два мальчика. Просто одного из них никто никогда не видел. К концу вечера именинник уже не понимал, кого именно поздравляют, и на всякий случай предложил третий вариант: «А можно вы меня все дружно будете просто звать Серёжей?» Мы были людьми из разных времён, миров и, судя по всему, племён. Какое-то время мы честно пытались прожить из этого одну семейную жизнь. Но у нашей пьесы оказалось два автора, два сюжета и ни одной общей концовки. В итоге мы развелись. И это, пожалуй, единственное место, где наша история закончилась лучше, чем у Шекспира.