У меня был прекрасный мир. В нём самолёты летали, микроволновка грела, а гроза просто г...
У меня был прекрасный мир. В нём самолёты летали, микроволновка грела, а гроза просто гремела. Потом Марк начал всё объяснять. Марк вообще человек опасно осведомлённый. Он разбирается в геополитике, истории, машинах, самолётах и тех мелочах, которые нормальная психика предусмотрительно пропускает. Стоит упомянуть Шарля де Голля, и Марк уже раскладывает передо мной будущее Франции: промышленность, атомная энергетика, собственная военная стратегия, независимость на десятилетия вперёд. Я смотрю на фотографии де Голля и наконец понимаю, почему он везде такой серьёзный. Попробуй улыбнись, когда ты уже всё понял про Европу, а остальные ещё спокойно макают круассан в кофе. С Марком примерно так же. Он знает, что еда из микроволновки мёртвая. Что у грозы бывают последствия. Если машина издаёт странный звук, Марк понимает, что именно случилось. Я по его лицу понимаю, во сколько это обойдётся. С самолётами всё ещё серьёзнее. Для меня это один огромный турбодизель на триста человек. Для Марка целая родословная. Он знает модели, типы двигателей, характеристики, чем один «Боинг» отличается от другого, а «Боинг» от Airbus. Я знаю номер своего кресла и когда принесут томатный сок. Вдвоём мы обладаем всей необходимой информацией для полёта. Вообще мне живётся проще. Для меня еда горячая, значит, живая. Гроза гремит, потом перестаёт. На чём самолёт держится в воздухе, прошу мне не рассказывать. У меня обратный билет. Быть умным, конечно, прекрасно. Ты понимаешь причины, видишь последствия, просчитываешь будущее. Но у большого ума есть один бытовой недостаток: он не умеет вовремя выключаться. У де Голля была независимая Франция. У меня независимость от лишней информации. Масштаб разный. Сон у меня крепче.