И что вы думаете, работает, как вы встретите, так и вас.
И что вы думаете, работает, как вы встретите, так и вас. Кёсег (детский дом) через всю страну на машинах, Вышеград – на теплоходике, Будапешт и окрестности. Сколько времени прошло, ничего в памяти не стёрлось. Мы показали, наши красоты, нам – венгерские. Мы посмотрели организацию помощи детям в совершенно разных заведениях, смогли купить пособия (Мария Фёдоровна знала, что там уже были и индивидуальные тетради, и раздаточный материал, и доски Сегена), а на деньги от перелёта Лениград-Будапешт были куплены джинсовая юбка, три кофточки нежнейшего трикотажа, колготки-лосины и мужу – теплое поло от Lacoste. Да, о муже. Мария Фёдоровна - необыкновенно педантичный человек. Все документы, чеки, выписки и прочее собраны, подшиты, вложены в пакетики (файлов еще не было). Это и сейчас так. Побывав у неё дома, я увидела подписанные папки, упакованные документы, ровными стопками собранные бумаги. Всё в коробочках, пакетах, сумочках – на своих местах. Под рукой два телефона, бумага, черновики, важные книги, пресса, всего не перечислишь, но всё организовано так, как все стремятся структурировать когда-нибудь потом, а у Марии Фёдоровны - уже сегодня и сейчас. Так вот. Все чеки, ордера и разные отчётные документы мною тщательно копились, складывались в папку. Я собрала чемодан, мы сели с мужем в такси, до отправления поезда Будапешт-Москва было времени с запасом. Мы уже подъезжали к Киевскому, как меня прострелило – папка с билетиками и чеками осталась дома. - Женя, спасай - Мария Фёдоровна!... Женя выпрыгивает из машины, пересекает еще на моих глазах какую-то московскую площадь и садится в такси, которое увозит его в обратную сторону от Киевского вокзала. Всех провожают счастливые родственники, любимые, друзья. Я же не могу радоваться, а вдруг не успеет. - Мария Фёдоровна, я забыла папку…. - Оля, какая папка, я даже педикюр успела сделать, едем. Я немного успокоилась. Вот уже все провожающие машут в окна, поезд трогается. Начинается вагонная суета. А папка спросите вы? Я всё подробно узнала только тогда, когда вернулась в Москву, а пока я уже переживала за мужа, который умчался за ней через всю столицу. И не знала, что в момент, когда поезд плавно поплыл вдоль перрона, в вокзал вбежал мой муж, все кричали, что вон поезд уже тронулся. Он на ходу сбросил куртку и ускорил бег, поравнявшись с дверью последнего вагона, он еще какое-то время бежал, потому что проводник сказал, что не может его посадить, но поняв, что никто не проникает в вагон, папку взял. Женя шёл под аплодисменты провожающих (это мне рассказали потом очевидцы). А пока я ничего этого не знала и переживала. Только на следующий день вся наша немудрёная бухгалтерия приплыла из последнего вагона к нам. С Венгрией связано много воспоминаний. Когда плыли в Вышеград, Мария Фёдоровна на салфетке нарисовала свой гениальный метод обучения чтению, которым я пользуюсь с того времени всегда. Он не описан в книге, а передан из уст в уста. В том же Вышеграде. Мария Фёдоровна преподала ещё один уже жизненный урок. Вышеград – пограничный город на реке, рядом красивые горы. В самом начале из-за неловкого движения Мария Фёдоровна упала, повредила ногу, решила с нами в гору не идти, мы оставили её у подножья, а с ней - свои какие-то сумочки. Когда уже были на вершине, то увидели, что наш герой со всеми нашими сумками в одиночку поднимается - «когда я ещё здесь буду. Как же так, была в Вышеграде и не посмотрела все красоты». Пособия. Мария Фёдоровна покупала их везде. Про венгерские - я уже написала. Когда ехали из Питера, проводив венгров, в поезде Мария Фёдоровна, как фокусник, достала куклу на нитках и начала мини-логопедический спектакль. Конца у этих историй нет, хотя и было впереди еще масса разных сюжетов. Мы открывали кафедру логопедии в Городском (МГПУ, запуталась уже в этих буквам М, П, Г в аббревиатурах вузов), Мария Фёдоровна давала всегда ценные советы по написанию диссертации. А, вот. Я закончу анекдотом.