Дома он смотрит на жену, слишком красивую, и думает, что она не любит его, что никогда ...
Дома он смотрит на жену, слишком красивую, и думает, что она не любит его, что никогда не любила, что вышла за него, потому что надо было, потому что все выходят замуж. Он знает, что это неправда, но не может остановиться, мысль крутится и крутится в голове. Он берёт пистолет, смотрит на него, кладёт обратно. Ещё не сейчас. Но скоро. 27 января 1837. Чёрная речка Он стоит на снегу и ждёт спокойно, как всегда перед опасностью, и думает, что наконец-то всё закончится или не закончится, но что-то произойдёт, что-то настоящее. Дантес поднимает пистолет, Пушкин смотрит на него и думает, что не боится, что никогда не боялся. Выстрел. Боль, горячая, внизу живота. Он падает, снег красный, он смотрит на снег и думает, что вот и всё, наконец-то тихо, наконец-то никто не говорит, не смеётся, не требует. Он лежит и смотрит в небо, и ему хорошо, как тогда в Кишинёве, как тогда в картах, как тогда за столом со свечой. Только сейчас он понимает, что всю жизнь бежал от скуки, от пустоты, от самого себя, и наконец-то добежал. Так кем же он был Он был человеком, который не умел жить спокойно, потому что каждое мгновение требовало от него всего или ничего. Он не умел ждать, не умел прощать, не умел быть удобным, переходил от восторга к отчаянию за одну минуту, от нежности к ярости, от «душу твою люблю» к «не смей кокетничать». Если собрать всё, что мы о нём знаем, и принести это психиатру, доктор, скорее всего, предположил бы истерическую невротическую личность с мозаичной психопатией: аффективно-лабильный, истероидный, с паранойяльными чертами. Резкие смены настроения, вспышки ярости, потребность быть в центре, неспособность к устойчивым эмоциональным реакциям. В последние месяцы, добавил бы доктор, неврастения в резкой стадии: он не мог сидеть долго на одном месте, вздрагивал от громких звонков и падения предметов на пол, не выносил ни крика, ни детей, ни музыки. Но человек не укладывается в диагноз. И Пушкин не укладывается. А что же Натали Натали вышла за него в девятнадцать. Он был старше на тринадцать лет, без денег, с долгами и с репутацией человека, которого то обожали, то ненавидели. Она прожила с ним шесть лет и ещё двадцать шесть лет после его смерти. Шесть лет рядом с человеком, который утром говорил, что любит её душу больше лица, а вечером запрещал ей выходить из дома. Шесть лет рядом с человеком, который то прятался в своей комнате, то выходил и требовал внимания, то восхищался ею, то подозревал во всём свете. Ей приходилось жить в доме, где не было ни денег, ни покоя, где муж то обожал её, то не разговаривал, то ревновал к воздуху. И при этом она понимала его лучше, чем кто-либо: писала, что для того, чтобы он мог сочинять, голова его должна быть свободна, и старалась не беспокоить его лишним. А потом он погиб, защищая её честь, и оставил её одну с четырьмя детьми и с грузом, который ей пришлось нести всю жизнь. Свет обвинил её в его смерти. Ей пришлось уехать из Петербурга, годами жить в тени, слышать за спиной шёпот. Она вышла замуж второй раз только через семь лет, и этот брак был спокойным, но тень Пушкина не исчезла. До конца жизни она не могла говорить о нём без слёз и завещала похоронить себя в монашеском платье, как знак покаяния, хотя вины её не было. Он сгорел, а она осталась. -— Если хотите увидеть места, где всё это происходило, к заказу доступны экскурсии «Пушкин в Санкт-Петербурге. Жизнь и смерть.» и автобусная экскурсия для школьников с посещением музея-лицея в Царском Селе. #ЛюбовькПетербургу