Воскресный логопарк, ветряки и страх гигантизма: заметки из Ростовской области
Воскресный логопарк, ветряки и страх гигантизма: заметки из Ростовской области Давно мы с семьёй хотели съездить в логопарк. Это в Ростовской области, 2,5 часа езды от Ростова. Для меня, крымчанина, это целое приключение. Во-первых, смена обстановки. Во-вторых, возможность узнать область, которую я почти не знаю. В-третьих — просто быть вместе, без дел, без гаджетов, без «надо». И вот мы поехали. Сам логопарк — как попасть в настоящую сказку. Везде скульптуры сказочных персонажей: зайцы, лисы, бабки ёжки, избушки на курьих ножках. Глаза разбегаются. Кажется, что сейчас из-за угла выскочит или волшебник, или говорящий кот. Мы катались на железной дороге, кормили и гладили маленьких козочек, ели шашлыки, кружились на каруселях и на чёртовом колесе. Владик бегал по дорожкам, Назар возился на канатной дороге. Мы с Аней ели мороженое, пили бабл-ти. И всё это наполняло изнутри таким простым, но сильным чувством — единство. Семья. Костяк. Ты чувствуешь, что вы — одно целое, но при этом каждый остаётся собой. Я там был не только отцом — я был мужем. Мы держались за руки, смеялись, делились мороженым. Это важно. В круговороте детских «хочу» и бытовых «надо» так легко потерять друг друга. А в этот день мы не теряли. А на обратной дороге, в каком-то посёлке, мы увидели ветряки. Огромные, белые, медленно вращающиеся лопасти. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри просыпается что-то детское, давно забытое. Я всегда мечтал подойти к такому гиганту поближе. Сфотографироваться. Послушать, как шуршат лопасти. Потрогать? Нет, не трогать — просто стоять рядом и чувствовать его дыхание. В Крыму такие ветряки есть — ближе к Евпатории, в Черноморском. Я видел их и в Мариуполе. Но всегда — издалека. Казалось, что это что-то недосягаемое, запретное. А здесь мы просто повернули. И подъехали. И тут Аня заплакала. У неё страх гигантизма, боязнь больших предметов. Она говорила: «Он давит, он слишком большой, я не могу». Но она не убежала. Она осталась. И снимала нас на телефон. Сквозь слёзы, сквозь страх — снимала, как мы с Назаром танцуем возле ветряка, прыгаем, крутим руками в такт лопастями, дурачимся. Владик в это время спал в машине. И это было даже к лучшему — мы могли побыть с Назаром наедине, без младшего. Мы с Назаром баловались, фоткались, смеялись. Я в какой-то момент поймал себя на мысли: я самый счастливый человек. Потому что у меня получилось. Выпустить своего внутреннего ребёнка наружу. Дать ему то, что он хотел годами. Подойти к ветряку. Постоять рядом. Послушать, как крутится небо над головой. Потанцевать под этими гигантскими лопастями. Это не было геройством. Это было просто — исполнением маленькой мечты. Про страх и восторг перед большим Мне всегда было интересно: почему одни люди боятся огромных объектов, а других они завораживают и тянут к себе? С точки зрения гештальта, это про то, как мы в детстве встречались с чем-то, что больше нас. Кто-то испытал страх и беспомощность. Кто-то — восторг и исследовательский азарт. А кто-то — и то, и другое, в зависимости от контекста. Ветряк не меняется. Но наша реакция на него — это наша проекция. Наш внутренний фильм. И в этот день в нашей семье их было два. Аня испугалась. Назар обрадовался. Я — и обрадовался, и почувствовал что-то щемящее. Важно, что никто не осуждал. Аня не стала требовать, чтобы мы уехали. Мы не стали её дразнить. Мы просто приняли, что у каждого — свой контакт с этим гигантом. И даже страх — это тоже способ быть в контакте. Я понял: иногда самый большой кайф — не завоевать мир, а просто подъехать к ветряку, который видел всю жизнь издалека. И разрешить себе это. Воскресный итог Мы не делали ничего экстраординарного. Не покоряли Эверест, не открывали бизнес. Просто были вместе. Ели шашлык, катались на железной дороге, гладили козочек, кружились на каруселях, боялись ветряка, танцевали под его лопастями. И это «просто» оказалось важнее любых грандиозных планов.