Николай не любил ссориться, не любил доказывать свою правоту, даже если несправедливо п...
Николай не любил ссориться, не любил доказывать свою правоту, даже если несправедливо поступали. Хотел мирно разойтись, уступить им эти деньги, оставшись с непродаваемым родительским домом. Нину он потом уговорил, дочке Маше тоже всё объяснил. Сын старший потом приезжал, тоже указал на то, что отец обманулся. И с наследством, и с братьями не повезло. А главное – после оценки домика – надо долю младшим братьям выплатить. И вот семейству Кузьминых пришлось поднапрячься, собрать все деньги, с книжки снять и отдать братьям. Благо, что оценили домик недорого, он, и в самом деле, совсем уж плохонький был. Сетовал Николай, что раньше его ремонтом не занялся. А когда? То свое хозяйство, то мать болела, по больницам возили, потом жила у них… вот и не доходили руки. А так-то он раньше всегда родителям помогал – ближе к ним был. А вот младшие, как уехали в город, так там и закрепились. Работа у них там, семьи, своя жизнь. Сначала Николай с Ниной объявление давали часто о продаже. Но не спешили купить домишко в сельской местности. Или предлагали за него сущие копейки. А весной Николай взглянул на сад рядом с родительским домом и сердце защемило. Постарел сад, но еще такой хороший… а когда всё цветет – душа радуется. И так жалко ему стало… в общем, передумал продавать. Долго они с Ниной разговаривали о домике, всё прикидывали, сколько потратят на печку, на полы, на крышу. - Ну, крыльцо, заборы, калитки – это я все сам сделаю. Санька приедет, поможет. А вот по-крупному – тут нанимать надо. - Да еще материал чего стоить будет, - подсказала жена. - Ладно, выкрутимся. Работаем ведь, да и хозяйство кормит… может чего сдадим из овощей, да и за мясо выручим. Все лето Николай возился с домиком. Сын приезжал почти каждый выходной и тоже помогал. Старую печку вообще выбросили и наняли печника, сложили новую. К осени дошло дело до крыши, поменяли тоже полностью, чтобы не протекала. А еще до этого фундамент поправили. В зиму оставили, как есть, только ходили новую печку подтапливать, чтобы дом совсем не задубел. Весной снова приступили к ремонту. Продвигался он тяжело, не хватало денег, на всём экономили. - Ничего, зато продадим по хорошей цене и Саньке поможем, пусть новую машину себе купит, будут с внуками в нам приезжать на новом транспорте. К осени дом засиял. Стоял как новенький. Нина посчитала, сколько денег ушло и ахнула. - Ну всё, теперь можно объявление давать, - сказал Николай, - я тут и сад поправил, старые деревья выкорчевал, новых подсадил. Дочка Маши взглянула на обновленный дом, посмотрела на старшего брата Александра. – Сань, тебе не жалко, если бабушкин домик продастся? Санька смотрел, задумавшись. Вспомнил, ка они тут с Машкой здесь играли, как прятались, как бабушка выходила на крыльцо и звала обедать. – Слушайте, родители, - он посмотрел на Николая и Нину, - а может оставим… оставим дом себе? У нас ведь дачи нет… будем приезжать… - Я бы тоже оставила, - сказала Маша, - жалко продавать, - здесь такой сад, столько ягоды… яблоки растут… - Ой, дети, мы кучу денег угрохали, - опечалилась Нина, - надо отца спросить… Коля, ну чего молчишь? Николай присел на ступеньку новенького крыльца, погладил его шершавой рукой. – Огород тоже можно полностью под посадки занять… лишнее осенью сдавать… - Ну так что, батя, оставляем? – спросил Александр. - Николай махнул рукой: - Оставляем. Свое же… родное. *** На следующий год рядом с обновленным домиком топилась банька, цвел сад и калитка не закрывалась. Бегали дети старшего сына, приходила Маша, проверяла сад, любуясь его цветением. В самом начале лета, когда в огороде уже всё взошло, приехали Геннадий и Леонид. Земля, как говорится, слухами полнится, вот и приехали взглянуть, что там старший брат сделал. Глянули на домик и не узнали – картинка. Да еще палисадник Нина разукрасила, прямо как художница. -Коля, ну ты молодец, - похвалил Геннадий, - теперь домик легко можно продать за большие деньги.