гие дети умирают за столом, и вместо того, чтобы плакать, она просто ждёт, когда можно ...
гие дети умирают за столом, и вместо того, чтобы плакать, она просто ждёт, когда можно будет взять их мисочку. Потому что она тоже хочет есть. И потому что она уже привыкла к смерти. «Я помню, как нас голых гоняли в баню по снегу. Как у нас брали кровь. Я смотрела из барака на то, как выносят мёртвых». Андрей открыл глаза и посмотрел на Яниса, тот сидел в кресле, закрыв глаза, и молчал. — Они были просто детьми, им было четыре, пять, десять лет. Они не понимали, что происходит, просто хотели есть, пить и быть в тепле. — Да, — кивнул Янис, не открывая глаз. — И именно поэтому мы не имеем права забывать. Сергей Быковский. Третьим был Сергей Быковский, которому было три года. «Меня спасла случайность. Мой отец прятал меня под полкой. Потом нас забрала учительница из Латгалии и отправила к монахиням. Я выжил». Сергей был одним из немногих, кто выжил благодаря человечности. Учительница, которая рисковала своей жизнью, чтобы спасти чужих детей. Монахини, которые прятали их у себя в монастыре. Маленькие островки добра в море зла. Андрей перечитал его показания и подумал о том, сколько ещё детей не выжило, не дождалось такого чуда. Янис. Заключение. — Я хочу показать вам кое-что, — сказал Янис, вставая. — То, что не опубликовано, хранится только в моём архиве. Он подошёл к старому, обшарпанному шкафу и достал из него небольшой альбом. На обложке было написано от руки: «Саласпилс. Рисунки детей». — Это рисунки, которые делали дети в лагере. Их нашли в 1944 году, после освобождения. Андрей открыл альбом. На первой странице был нарисован дом с трубой, из которой шёл дым, с деревьями и забором. Рядом стояла подпись детским корявым почерком: «Мой дом. Я хочу домой». На другой странице мама с ребёнком на руках. Подпись: «Я хочу к маме». На третьей бараки, колючая проволока, вышки. Подпись: «Лагерь. Там страшно». Андрей перелистывал страницы, и перед ним вставали голоса детей. Голоса тех, кто уже никогда не вернётся домой. И тех, кто вернулся, но навсегда остался в том лагере: в своей памяти, в своих снах, в своих рисунках. — Это, то, что мы должны сохранить. Не бумаги, не архивы, а голоса детей, которые кричат из прошлого: «Мы были здесь. И мы не хотим, чтобы нас забывали». Андрей закрыл альбом и посмотрел на старого архивариуса, в его глазах блестели слёзы. — Я напишу об этом, — сказал он. — Я напишу так, чтобы их голоса услышали. Чтобы никто не мог сказать, что этого не было, чтобы никогда, никогда больше такое не повторилось. Он встал, пожал руку Янису и вышел на улицу. Ветер с Рижского залива всё так же дул, холодный и влажный. Но Андрей не чувствовал холода. Внутри него горел огонь памяти, который зажгли те дети, чьи рисунки он держал в руках. Дети, которые кричали из прошлого: «Помните нас». продолжение завтра