ару дней избегала общества женщин, руки в синяках прятала от всех под длинными рукавами.
ару дней избегала общества женщин, руки в синяках прятала от всех под длинными рукавами. Вечером возвращалась раньше мужа. Тихон, когда хотел. Раз даже приехал после двенадцати, выпивший, но это даже хорошо, плюхнулся на кровать и заснул, как в первый день свадьбы. Обосновалась и попривыкла Оля в доме супруга, поводов для споров не случалось, с ним лучше не спорить. Быстро научилась завтрак готовить, какой муж любил, на работу собирать побольше еды. Одежду свежую готовила с вечера, на стул складывала: «чтобы я не искал по шкафам – это твоя забота», - учил её муж. Со свекровью жили ладком. Берегла её Тая Григорьевна от повседневных дел, сама по дому хлопотала. Как только сын появлялся в доме, уходила к себе в спаленку, молодым глаза не мозолила, в разговоры не вслушивалась. С Олей всегда рада была поболтать пока Тихона не было, послушать, что там на колхозной ферме сейчас творится. Много ли изменилось, с тех пор как она ушла. От сына не допросишься лишнего слова. Вот и сегодня вечером ждала невестку Тая Григорьевна, вареники с творогом делала. - Здравствуйте, - вешала куртку в прихожей Оля. - Привет, Оленька, - обернулась к ней свекровь, - руки мой, сейчас ужинать будем. Горячие, свежие с маслицем, - приговаривала она, ставая кастрюльку с водой на плиту, - только слепила варенички. - Я не буду, Тихона дождусь, - украдкой проскочила Оля к себе. - Как знаешь, - расстроилась свекровь, перекрыла газ, села за стол и продолжила лепить вареники. Оля вышла минут через пятнадцать, в байковом халате с длинными рукавами, не по размеру огромному. - Маму сегодня твою видела, - делилась свекровь. – Горюет, что не заглядываешь к ним вовсе. - Мы на той неделе виделись, - оправдывалась Оля. - Она говорила, в магазине. Домой, почему, не ходишь? – покосилась на неё свекровь, - сватья думает, мы тебя в темнице здесь держим. - Выдумки, - усмехнулась Оля. - Скажи прямо, - резко приподнялась Тая и положила свою тёплую руку в муке, на руку невестки, - Тихон не пускает? – понимающе спрашивала она. Оля отвернулась, рука её подёргивалась под рукой свекрови. - Это что? - вытаращилась на её запястье свекровь в глаза бросились синюшные пятна. Рукав чуть задрался, когда Оля резко отдёрнула свою руку. - Ничего, на работе, - испугалась сноха. - На какой работе? Тебя, в кандалы заковывали, это же… - она прикрыла рот ладонью от ужаса, - неужели Тишка беснуется? Я его... - Нет! – прикрикнула Оля и чуть не расплакалась, - на работе ударилась. - Поэтому ты и сбежала сегодня с утра, чтоб не видеть меня? - глаза мамы застыли, рука уже блуждала по щеке, оставляя след от муки. – Зачем ты его покрываешь? - Я не покрываю, это на работе, - настаивала Оля на своём, пряча руки под одежду. - Он накричит на вас зазря. - Оля, ты не молчи, мне всегда можешь довериться, - попыталась объяснить ей свекровь. - Что вы пристали! – злилась Оля. - Выдумали тоже! Любит он меня, всё у нас хорошо, все так живут. - Все да не все, мой Коля ни разу на меня руки не поднял. - Тихон меня не обижает, - ответила Оля, поднялась со стула и убежала к себе. Мама подпёрла щёку кулаком, облокотившись на стол, задумалась: где же упустили они Тихона, когда же он таким монстром стать успел? Избаловали его бабы вниманием, извратили. Свернула Таисия свою стряпню, ушла к себе. Дождётся сына, устроит ему. Что она ему скажет? Оля упирается, говорит, на работе ударилась. Э-э-эх, молодо-зелено. Нелюбовь это уже, обычный страх за себя и других. Тихон пришёл раньше обычного в праздничном таком настроении. Молодая жена уже без халата – в платье энергично накрывала на стол. Тихон присвистывал, намыливая руки в рукомойнике, в зеркальце за нею наблюдал, довольный собою. - Что Оленька?! – присел он к столу, подвигая к себе тарелку горячих щей, - я же говорил, всё у нас будет! - шлёпнул он её по заду. Оля обернулась, нет ли свекрови поблизости. – Я как раньше жил? В своё удовольствие. Так маманя? – выкрикнул он в темноту дома, чтобы мама услышала и подала голос, если рядом. В ответ тишина. – А теперь у меня семья, - улы