НК

Наталья Кор авторские рассказы

Книги · 6 октября 2026 г.

Открыть канал в MAX

- О-о-о-ой, - глянула на неё тётя Юля, низенькая, по фигуре – колокол, в пальто драпово...

- О-о-о-ой, - глянула на неё тётя Юля, низенькая, по фигуре – колокол, в пальто драповом, с большой брошью у ворота. Шапочка в цвет пальтишка, не греет вовсе – для красоты, немного набок и тоже с брошью. Лицо сухое, белое от пудры, щёки густо нарумянены. – Ох и отделал он тебя, - разглядывала она Олю, отставив её от себя на расстояние руки, - как новогоднюю игрушку разукрасил, - хмыкнула она. – Чего ждала-то? Пока прибьёт? Таким, либо сдачи надо давать, либо сматывать удочки, - пояснила тётя, - пошли, горе-горькое. Это же надо, - ворчала она, идя к подъезду, - в самые праздники… Ой, как не вовремя всё, иди, иди, - обернулась она к племяннице, - я тебе не мамка, всё самой придётся. Пусть только появится твой Тихон! Ужас, - остановилась она под фонарём у подъезда, - имя-то какое тихое, ласковое. Оля послушно шла за ней, потом поднималась по лестнице, похожая на сгусток тряпья, а не на молодую девушку. Прятала лицо, в руках сумки с вещами тяжёлые, тётя и не собиралась ей помогать, у неё сумочка. Четвёртый этаж, дверь обитая бордовым дермантином, ещё три двери на площадке, разные. Тётя Юля позвонила в звонок. - Кто?! – послышался раздражённый мужской голос из квартиры. - Открывай, Аркадий, - неожиданно громко выкрикнула тётя Юля. Несколько щелчков, дверь глухо открылась, как крышка с банки откупорилась. Мужчина тоже невысокого роста, с полными в бёдрах ногах, круглым лицом и носиком в форме клювика воробьиного. Глазки маленькие, брови ресницы светлые, - ну совсем на мужчину непохож, а голос казался таким грубым из-за двери. Оля уже представила себе мужчину высокого, худого, небритого, в тельняшке и трико. Здесь она не ошиблась, Аркадий стоял перед ними в тельняшке и трико. - Ты не одна? – удивлённо посмотрел он на тётю Юлю. Сейчас его голос мягче, расплывчатый, постановочный. - Да, племянница из деревни. Видишь, как её муж отходил, - вошла в прихожую тётя и начала раздеваться, - что стоишь Оля, проходи. Тётя Юля вроде миниатюрная, женственная, похожа на добрую воспитательницу в детском саду, но Аркадий её побаивался, да и Оля не знала, как себя вести, из детства она её другой помнила. Она вошла, поставила сумки в дверях. - Ну, чего стоишь? – освободившись от пальто, аккуратно повесив его на плечики, затем за крючок на вешалку. – Не пялься, а помоги сумки тяжёлые в комнату занести! – скомандовала она Аркадию. – Ой, как не вовремя всё, как не вовремя, - бормотала тётя Юля себе под нос, проходя в квартиру. – Оль не стой ты, как чужая, раздевайся проходи, здесь тебя никто не обидит. - Аркаша, что у нас на ужин? – крикнула она в кухню. - Пюре и рыба, только я не ждал гостей, - выпучил глаза на всех Аркадий, стоя в дверях кухни, с полотенчиком на плече. Неловко получилось. - Да вы не волнуйтесь, я привезла, мама положила утку, правда, замороженную, варенье, картошки, там в самой тяжёлой сумке, - указала она в кухню, кажется туда отнёс сумки Аркадий. - Оля! Ну что ты топчешь, посмотри, натоптала – грязи нанесла. Проходи уже! – недовольно вытянув губы, настойчиво просила тётя. Оля сняла с себя мамино пальто, платок огромный, он её старил невероятно, лет 20 накидывал не меньше. Тётя смотреть не могла на это старомодное барахло. - Спать будешь на кухне, на раскладушке, а днём здесь, - указала она на комнату, в которой находилась, - не в нашей же спальне тебя расположить, - опять покачала головой тётя. В квартире уютно: стенка мебельная вдоль стены, этого Оля уже не помнила из детства, была всего несколько раз у тёти. На полках книги, за стеклянными сияющими дверцами сервизы, хрусталь, фарфор, проигрыватель на одной из нижних полок, несколько пластинок. Телевизор на тумбочке у окна, ковёр мягкий, чистый, с повторяющимся геометрическим рисунком на паркетном полу. У противоположной стены: диван, у двери на балкон, за диваном напольный торшер. Люстра большая под белым потолком, сделанная под хрусталь, пластмассовая, переливала сотнями бликов, преломляя свет четырёх лампочек. - Вот так и живём, Оленька, - вздохнула с сожалением тётя Юля и присе