ботливо спросила Софья Андреевна у сватьи.
ботливо спросила Софья Андреевна у сватьи. - Сейчас нет, вечером приходите, стол накроем, надо же собраться, посидеть, наконец-то, - продолжала она тянуть руки к снохе, проталкиваясь через чемоданы и узлы. Оля в ступоре, свекровь ли это? - У неё два приступа было, - шепнула мама дочери, выходя из комнаты. И ушла, отец Оли следом. Оба как-то странно посмотрели на дочь перед уходом. Митя не говорил, что мама болеет, а может и говорил… Оля не помнит. Ей стало невыносимо стыдно. - Здравствуйте. - Ну, проходи же! Оля прошла вперёд, положила дочь на кровать у окна, стала встряхивать руки – онемели. В доме ничего не изменилось: те же кровати на ножках с высокими перинами, бело-красные покрывала с оленями, старый телевизор в углу на тумбочке, накрытый кружевной салфеткой, сервант с посудой, два кресла по обе стороны от двери. Митя разносил сумки по другим комнатам. - Как звать? – склонилась над внучкой бабушка Аня, кожа на лице жёлтая в пятнах, на щеках шелушиться, по тонкой шее пошла синими складками. Тёмные пятна и на руках. Байковый халат поверх платья, гамаши, шерстяные носки собственной вязки, но руки всё равно синюшные, наверняка холодные. - Вика, - ответила наконец Оля, а бабушка пыталась заставить улыбнуться малютку, цокая и причмокивая над ней. - Так вот какая ты! – зачарованно тихо шепнула Анна Архиповна, наклонившись прямо к девочке. Вика расплакалась. - Она устала, - мама взяла дочку на руки, понесла в комнату, где их селили в прошлый раз. Дети раскидывали вещи, шумели, Наташа, как строгая мама пыталась всех унять, но мальчишки уже не могли остановиться, радость от приезда всё-таки прорвалась у них наружу. Колька наспех переоделся, помчался на улицу, следом и младшие братья. Наташа кричала на брата, выскочив из дома, но он бежал по дороге, вскидывая ноги почти до плеч, младшие гуськом, один за другим топали за ним. - Пусть идут, - положила её на плечико свою невесомую руку бабушка, она так тихо подошла, будто подкралась, - с ними ничего не случится, скучно им у меня, а там дед. Наташа послушно пошла за бабушкой в дом. Баба Аня накормила всех от души, весело говорила о всяком, даже Тихона упомянула. - Да спивается, зараза! Бедная его мать, откуда у неё столько сил видеть этого трутня каждый день перед собой, - качала головой Анна Архиповна. Она избегала разговоров о своём здоровье. Заметила свекровь, что чужие супруги друг другу, молчат, сын смотреть на жену не может, к дочке не походит, одно курить бегает на улицу. Решила рассказать снохе, как в селе дела и в районе. В конце коротко подытожила: - Херово! Как и везде, — вот она та самая свекровь. Но потом опять погасла и стала расспрашивать Олю о больницах. Митя многого не писал матери. Она знала только, что родилась шестая, больная, недоношенная, много денег уходит на больницы, Оля дома находится мало при девочке всегда. Читая первые, короткие письма от сына, у матери защемило в первый раз. Второй раз скрутило прямо в автобусе, через месяца три после первого удара. Хорошо в город ехала, а не домой. Беспокоилась Анна Архиповна о сыне и внуках, думала круглосуточно, ночи не спала, извела себя. Каждый день везла в город на рынок всё, что можно было продать, лишь бы детям отправить копеечку. Сломалась в момент, и стала чахнуть изо дня в день. - Вам ребятки здесь пожить, возвращаться никак нельзя. Те люди просто так не отстанут, - свекровь посмотрела на сноху, – да Оля, можешь обижаться на меня, ненавидеть, мне плевать. Я о внуках думаю и говорю, как есть, прямо. Митя отвернулся. - Так что располагайтесь, детвору оформляй в сад, пока слава богу работает, старших по осени в школу. Годик поживёте, глядишь, тебя и отпустит, Оля. Митя встал и вышел, опять курить. - Папа курить начал, - шепнула Наташа бабушке, прижавшись. Мама сердито посмотрела на неё. - Иди внуча, погуляй на улице. А мне с твоей мамой поговорить надо, - не отводя болезненного взгляда от невестки, попросила бабушка. - Мам, забрать Таню? – спросила по привычке Наташа. - Нет, мама сама справится, - ответила за не